— Василий…
— Что? — не поняла я.
— Меня зовут.
— Приятно познакомиться! — обрадовалась я. И протянула ладонь для рукопожатия. Мужчина смотрел на меня с большим сомнением. Потом отвёл мою ладонь и, сверкнув глазами с огнём внутри янтаря, предложил:
— А может, на брудершафт?
Глава 10
Я опаздывала на четыре сигареты, чашку кофе и три стиха Бродского, которые решил читать Вася моей тетушке, пока я накручивала кудри, влезала в тонкое кремовое платье по фигуре, с пышной юбкой. Сегодня мы выбирались в свет. А именно — на юбилей второго владельца издательства. Писатель так нервничал, что предложил купить мне наряд, но мне так лень было ехать в город и прерывать съёмки в деревне, что я заверила его в ненужности таких жертв.
— Ты мне кого-то напоминаешь… — выдохнул Вася, когда я спустилась по лестнице. Мужчина тоже принарядился. Тёмные, почти до цвета жжёного кофе брюки, что обтягивали задницу, молочная рубашка с расстёгнутым воротом, в котором виднелись короткие бусы из белых непрозрачных камней, зачёсанные назад волосы, приглаженные у висков. Мы, как-то не сговариваясь, сегодня выбрали одну цветовую гамму.
— Шикарно выглядишь, — наконец-то сказал писатель, почему-то стараясь не смотреть на меня.
— Главное украшение женщины — хорошо подобранный мужчина…
— Засчитал комплимент, — он криво усмехнулся и всё же подал руку. Я послала воздушный поцелуй тетушке и проследовала за мужчиной.
За прошедшую неделю мы ужасно много времени проводили с писателем. Можно сказать, жили вместе. Он приезжал с утра за мной и возвращал домой лишь к вечеру. Мы облазили все местные элементы архитектуры и советского прошлого. Нашли старые конверты с выцветшими марками на почте, очень антуражные снимки получились. Оккупировали перрон железнодорожной станции и одолжили у бабы Ани старые чемоданы. Съездили на озеро, где Вася делал вид, что хорошо рыбачит, а я — что мне не скучно, но в итоге я наснимала пейзажей и усталого мужчину в широкополой соломенной шляпе. Библиотека стала излюбленным местом всех местных бабёнок на выданье. Засветившись в нашей деревне, Вася стал главной звездой, и девицы норовили охомутать городского бизнесмена. Как только мы организовали там первую съёмку, на второй день туда стеклось столько матримониально настроенных дев, что писателя пришлось отбивать. Нет, он и сам неплохо справлялся, умело выпрыгивая из костюма успешного бизнесмена в телогрейку деревенского дурачка, или сельского пропойцы. Я только диву давалась такому мощному актёрскому таланту. Вот уж кто бы и без писательства справился с театральной профессией. Причём через пару дней я заметила, что Вася и со мной тоже так играет, только менее экстравагантные роли. То он меланхоличный писатель, то сердцеед с намеками, не пошлыми, но горячими, то строгий заказчик, которому не нравятся работы и надо всё переснимать, то давний дружок. Было чувство, что он сам не определился в кого играть рядом со мной, и перемерял все свои маски в надежде найти ту, что зацепит именно меня. Но он фатально ошибался, меня устраивал он настоящий. Когда не замечал, что я за ним наблюдаю, он становился другим: более спокойным и, как бы это странно не звучало, твёрдым, сильным. У него менялись глаза. Они приобретали тот дурманящий цвет нагретого коньяка, что плескался в бокале старого аристократа перед камином.
— Сядешь за руль на обратном пути? — выдернул меня из мыслей писатель. — Мне всё равно придётся ритуально поднять бокал за именинника. А оставлять машину в городе…
— А не боишься?
— Тебя, или за машину?
— Моих купленных прав.
— Ну, как-то же ты ездила всё это время.
— Вот именно, что «как-то же»… — пробубнила я себе под нос.
Вот что мне нравилось в писателе, так это ощущение, что мы с ним давние друзья. Не было каких-то ужимок, по крайней мере, с моей стороны. Я могла ляпнуть всё, что в голову приходило, и он поддерживал.
Мы подъехали к ресторану. Шум, крики, громкая музыка — всё это било по нервам. Я вытащила камеру и постаралась хотя бы настроиться на репортажную съёмку. Не выходило. Нельзя несколько недель сидеть в глуши, а потом вот так бац, и в водоворот событий. Вася придержал меня за талию, словно опасаясь, что я грохнусь в обморок. А я и готова была. От его аромата, от сильных рук, которые временами позволяли себе больше обычного. Вот как сейчас. Мягко поглаживали талию, временами опускаясь на бёдра.
— Всегда лови меня глазами, — прошептала я писателю, встав на носочки. Вот даже в туфлях я не особо дотягивалась до мужчины, поэтому он, наверно, уже привык вечно наклоняться ко мне. — Так я пойму с кем тебя снимать.