Он просто остановил меня. Ничего больше он не говорил. Стоял, молчал, словно я телепатически должна была его понять. Но я слова не всегда улавливаю с первого раза, а тут — мысли.
Я дернула рукой, сбрасывая его прикосновение. Огненное, долгожданное и… фальшивое.
Мимо нас проехал давешний велосипедист и я не стала дожидаться, когда Вася соблаговолит поделиться серебром, пока что даруя мне золото, и просто пошла дальше. Обходя его машину меня нагнало саркастичное:
— У нас контракт!
Ах, ты засранец!
— Мы его нарушили, — крикнула я, и писатель пошёл следом за мной. Когда догнал у машины, то не стал размениваться на длинные речи, а просто усадил меня на пассажирское сиденье. Я фыркнула, потому что дежавю накрыло похлеще Джека Дениэлса.
Вася заблокировал двери, видимо подозревая во мне желание выпрыгнуть из авто прямо на ходу. Молчание нервировало. Когда мы добрались до его дома, я по-прежнему не понимала что хочет от меня писатель, поэтому просто пользовалась скорее всего последней возможностью побыть рядом. Дышать им… И, как бы это глупо не звучало, наслаждалась одним фактом нашего близкого соседства.
На улице, в саду, где тень деревьев дарила блаженство прохлады, мне полегчало, и я расслабилась. Писатель принес из дома белое сухое вино и два фужера на тонких, почти прозрачных ножках. В свой бокал я долила минералки, потому что вообще не фанат брюта, а так хоть не сильно крепкое будет. Вася смотрел за моим колдовством. Его лицо застыло серьёзной маской с печатями усталости. И я могла бы начать разговор. Я вообще тот человек, который часами может просто болтать, но…
— Прости… — рваное слово. Обрубленное. И слабое.
А я простила.
Только он об этом не узнает.
Глава 15
— Паш, ты издеваешься?
Я стояла напротив своего коллеги фотографа, которого пригласила ради одной, но очень дорогой съёмки. Были ли у меня сомнения, что я не справлюсь одна? Нет! Но мне нужен был второй мастер диафрагмы и цветкора, потому что мы снимаем в разных стилях. И если стоимость сессии зашкаливает, то надо выжать максимум кадров из нескольких часов. А Павел, на чьи мужественные плечи легла модель, просто сейчас мне всё портил! Портил! Портил! Портил!
Я зарычала, выдыхая не воздух, а чистое пламя. Хотелось вцепиться в необязательного коллегу и выдавить из него всю кровь, но я держалась, и отнюдь не за уголовный кодекс.
Шаг за шагом по студии, в которой трудились визажисты и костюмеры. Шаг за шагом по дорогому паркету, что не любил каблуков, поэтому здесь можно было ходить только в тапочках.
— Ник, чего ты завелась? Отснимем твоего писателя одного.
— Ты мне весь план портишь! — я дёрнулась в сторону мужчины, так красноречиво целясь в шею, что граф Дракула обзавидовался бы. — Почему твоя модель не может приехать?
— Она обожралась апельсинами и у неё случился анафилактической шок! — рявкнул Пашка, и я ни черта не усовестилась, ещё больше разозлилась.
— У тебя что, одна модель на весь штат?
— А я, по-твоему, их стаями содержу?
— Да хоть стадами, это не решает проблему. Ну, позвони ещё кому-нибудь.
— Найти модель за сорок минут до съёмок… Да ты оптимистка.
— Я — некормленая реалистка!
— И злая…
— В чем дело? — Вася вышел от костюмера и непонимающе следил за нашим скандалом. На нем были брюки с подтяжками и рубашка в стиле времени сухого закона.
— Мы снимаем тебя одного.
— Нет, — писатель сложил руки на груди и буравил взглядом то меня, то Пашку. Тот нашёлся первым.
— Модель в больнице с отеком, — и для наглядности показал нам скрин из разговора с девушкой. Ничего себе ее расколбасило. Хотя, правильнее будет сказать — раздуло…
— Ники, в чем проблема? — меня дёргает от этого уменьшительно-ласкательного сокращения имени из уст писателя, словно по позвоночнику плетью прошлись, огненной. — Сегодня побудешь по другую сторону объектива, а Павел пусть отработается за двоих. Сможешь?
Он уставился на фотографа с таким многообещающим видом, что я бы не рискнула ответить отказом. Но Пашка, поймав выход из ситуации, так ретиво согласился, что меня как-будто и не спрашивали.
— Нет и нет! — я рыкнула и топнула ногой. Не рассчитала и шлёпок слетел, пробегающая мимо визажистка его ещё и подпнула, поэтому в догонялки поиграть пришлось. — План — дерьмо! Я на это не соглашалась! Не буду в этом участвовать! Я ухожу!