— А ты прям эротично умеешь это делать?
— Ну, сейчас посмотришь и узнаешь, — огрызнулась и, крикнула в пустоту: — Диана, у тебя есть чёрные чулки?
Костюмер вынырнула вслед за фотографом, немного растрепанная и румяная. Они что там, перепихон по-быстрому устроили?
Чулки нашлись. Я, раскорячившись, прыгала на одной ноге второй пытаясь не свернуть стрелку, что, по идее, должна быть ровно по середине. Не выходило. Я крутила бедный капрон, что казалось ещё чуть-чуть и точно затяжку поставлю. Мои страдания прервал писатель, что решил проверить, а не повесилась ли я на этих чулочно-носочках изделиях, и застал меня, зубами держащую подол платья, согнувшись в позе блудливой креветки. Первая реакция — это оторопь. Ну да, не часто увидишь девицу в затрапезном виде.
— Ники, не стоит…
Он осекся, словив мой тяжёлый взгляд. Я тут не каждый день стриптиз устаиваю, а он ещё и режет по живому. Ну что за человек?!
— Искусство требует жертв! — пафосно изрекла, выпуская колючую ткань. — Подержи платье.
Он подержал. Встал позади, придерживая ткань, чтобы она мне не мешала расправляться с капризными капронками. Через минут пять моих страданий, дело со стрелками не сдвинулось с мёртвой точки. Я по-прежнему не могла найти нормальное их положение. Надо, что ли, костюмера позвать, пусть сама вступает в сражение. Но Вася сообразил быстрее.
— Теперь ты подержи.
Мне в руки сунули хвост платья. Вася присел на корточки позади меня и тёплые пальцы коснулись сквозь тонкую ткань чулка моей щиколотки. Я пропустила вздох. И в зеркале мои щеки обильно залились румянцем. Мужчина неспешно поднимался по ноге, поправляя эту чёртову стрелку. А я не знала как реагировать, что делать, куда бежать. Просто стояла и краснела. И этот жар почему-то перекинулся с лица на грудь, потом ещё ниже, заставив низ живота протяжно заныть в предвкушении чего-то особенного. Такого, с ненормальной долей подчинения. Словно я — любимая кукла взрослого сильного мужчины, и он наряжает меня, чтобы самому потом снимать эту ткань и упиваться самой возможностью делать это.
Когда ловкие пальцы коснулись колена, я непроизвольно сжала ноги, придавив руку мужчины. Он замер. Собрался уточнить «что происходит?», но передумал. Чтобы расслабить меня он погладил внутреннюю сторону ноги. Я рвано выдохнула и выпустила пальцы из капкана. А они двигались выше, все острее прикасаясь к коже, которая вспыхивала под ними, заливалась огнем, и отпечатки их ещё долго напоминали о сюрреалистичной картине в костюмерной.
— А как это было у тебя? — раздался снизу голос, что шелестом ветра прошёлся по нервам.
— Что? — осоловело уточнила, не понимая в чём вопрос.
— Твой первый раз.
Его пальцы задевают бедро, но уже больше не поправляя чулки, а просто гладя, запоминая очертания на ощупь.
— Непонятно, больно, но продуктивно.
— Так спешила стать свободной?
— Наверно. Вообще не помню, почему меня так тянуло к тому парню. Сейчас, оборачиваясь назад, понимаю, что это был такой себе выбор.
— И поэтому ты сбежала от меня? Потому что я тоже — такой себе выбор?
Неудобный вопрос. И мне бы избежать ответа, но, наверно, Вася слишком сильно достоин правды в своём лживом мире, чтобы я отказалась отвечать. По сути почему-то его маски, что он так виртуозно меняет, меня устраивают, и совсем не бесят, как, предположим, вся история с замужеством. Словно тогда я сама приняла для себя решение, что готова поступиться своей любовью к правде ради одного писателя, и меня больше коробило, что маску он не снял, будучи в постели со мной.
Но я молчу, наблюдаю через зеркало, как мужские пальцы пробираются к резинке чулка, гладят кожу слегка шершавыми подушечками, чтобы оставить везде их отпечатки, как клеймо.
Мужчина стягивает с кресла пояс для чулок и вынуждает ещё выше поднять подол платья, чтобы было удобно застегнуть, и я, как заколдованная, не перечу, хотя, если честно, могла бы, но просто не хочу. Мне нравится игра на грани. Его руки прикасаются к ажурному чёрному белью, слегка поправляя его, и холодная застежка теперь прожигает поясницу. Тонкие ленты подвязок крепятся к чулкам, и тогда писатель вынуждает меня повернуться к себе. Я смущаюсь и почти выпускаю подол, но его пальцы сноровисто порхают, не давая возможности прекратить эту пытку. Вася цепляет последнюю ленту и проходится по внутренней стороне бедра, вынуждая слегка развести ноги, и я понимаю, что ещё какие-то десять сантиметров выше, и костюмерная огласится стонами и звуками поцелуев. Понимаю, поэтому шёпотом произношу.
— Мне неприятно, что в постели со мной ты продолжал играть.