– А при чем здесь он? Моя личная жизнь тебя больше не касается, – вздернув бровь, холодно отчеканила я.
– Ладно, – вздохнул Андрей. – Не будем о нем. Я поддерживал тебя, Лера, и любил. Но...
– В том-то и оно, что «но», – задел. Думала не взорвусь, но ему удалось меня вывести из себя. – Не ты ли сидел со мной тогда в больнице? Не ты ли сжимал мою руку и говорил, что мы со всем справимся, что давай рискнем и исполним мою мечту? Я поверила тебе, я пошла за тобой. А потом ты не только кинул меня, но еще и выставил виноватой во всем.
– Я... Прости меня, Лер, – покаянно произнес бывший, отводя взор.
– Нет, – произнесла уверенно, – Отпустила, забыла, но не простила. И вряд ли когда-то смогу.
Не хотела вспоминать ту боль, не хотела возвращаться обратно в ту палату и проживать мой личный ад с самого начала. Но он напомнил, окунул меня с головой в эту черную бездну.
– Я тоже тогда страдал и мне хотелось вновь зажечь в тебе огонь, – еле слышно проговорил Андрей. Плечи его были опущены, взгляд потух, а на лице отразилась печаль.
– Уходи, Андрей, – попросила, обнимая себя за плечи. – Уходи и больше никогда не возвращайся.
– Лера...
Он меня словно паук опутывал своей паутиной, душил, утягивал на какое-то дно. Мне нужна была соломинка, что-то за что можно было уцепиться. И ею стал Миша. Его машина затормозила у обочины, а сам мужчина, бодро вышел на улицу. Не долго думая, обратилась к нему:
– Миша, ты уже вернулся? Как хорошо. Пообедаем вместе.
Мужчина замер, осматривая с интересом меня и Андрея. А после быстро сообразив, растянул губы в радостной улыбке.
– Да, любимая, сегодня освободился быстрее. А это кто? – спросил он сурово, подходя ближе и смотря на моего бывшего недовольно.
– Андрей. Он уже уезжает. Пока, – бросила торопливо, доставая из сумки ключи и направляясь с Мишей к моему дому.
– Надоедливый ухажер? – тихо и заговорщицки прошептал Миша.
– Бывший муж, – созналась я, открывая дверь и скрываясь от прожигающего мою спину взгляда.
Глава 9
Мне было ужасно неловко, что заставила Михаила участвовать в своем спектакле. Между нами возникло натянутое молчание. Я ставила чайник, а он осторожно выглянул из-за занавески осматривая двор.
– Уехал? – спросила я спокойно, доставая из шкафчика чашки.
– Да, – кивнул Миша, садясь за стол и внимательно рассматривая меня.
На моей кухне он смотрелся внушительно. Будто стул и стол были ему не по размеру. Улыбнулась, невольно вспоминая сказку про «Трех медведей».
– Лера, мы никогда раньше не говорили о нашем прошлом, – осторожно начал мужчина. – Но сегодня я стал его частью. Он тебе угрожает?
Сделал странные выводы Миша. Я стояла к нему спиной и обдумывала свой ответ.
– Нет, – произнесла тихо. – Просто пропал на два года, а здесь вдруг срочно решил поговорить.
Я не хотела начинать этот разговор. Не из-за себя. Миша был соткан из достоинств. Не раз показал себя порядочным и отзывчивым человеком. И мне ужасно не хотелось разочаровываться в нем.
Я понимала, что люди не разводятся просто так. И меньшее, что я хотела бы услышать, это как он будет обвинять во всем бывшую супругу, а ведь чаще всего мужчины именно так и поступают.
– Мы прожили с Андреем чуть больше двадцати лет вместе, – продолжила я, садясь напротив него и смотря в окно. – Год мы встречались, романтика, цветы, а потом поженились. Это был хороший и стабильный брак. Но забеременела я с трудом. Когда появился Дениска, мы так были счастливы... А потом, как у всех. Быт, рутина, гонка за жильем и благосостоянием. Но мы всегда мечтали о втором ребенке. Во всяком случае я. Но не получалось... То выкидыш, то замерзшая беременность и вот наконец-то получилось, – я подавила горький ком в горле. – Мне было уже давно за тридцать. Но мы решились рожать. Беременность была сложная. Куча анализов, два раза я лежала на сохранении.
Не в силах вспоминать, поднялась, чтобы налить чай. Миша терпеливо ждал. А у меня в душе все кровью обливалось. Наверное сколько бы лет не прошло, а боль не притупится.
– Я родила в срок, – поставив чашки с ароматным напитком и собравшись с духом, вернулась к своему рассказу. – Девочку. Такую красивую... С черными, словно смородинки глазками и смешно оттопыренной нижней губой.
Торопливо сделал глоток чая, обжигая губы и язык. Но не обращая на это внимание. Боль в груди была гораздо сильнее какого-то ожога.
– Она прожила неделю. Слишком много было не совместимых с жизнью пороков развития. Все семь дней я кормила ее и верила. Надеялась на другой исход. Но чуда не случилось. Она умерла у меня на руках.