Глава 9
Жизнь, не давала мне ни одной капли меда, не сдобренной горечью...
Глухим ударом, я шлепнулась, как подушка, с мешков на доски. Горячий от страха пот на лбу сменился холодным.
Я начала потихоньку разговаривать.
— Что вы ко мне пристали? — рывками выкидывала вещи из всех отделений сумочки. В поисках батончика или печеньки… — Нет у меня угощения. Нет…
Восемь машин для убийства, натасканные, чтобы рвать человеческую плоть, абсолютно ничего из моих слов не понимали, или же были уверены, что я их обманываю. Слюнявые языки говорили об их пустых и голодных желудках.
Вот он — маленький квадратик крекера! Дрожащей рукой я швырнула его собакам. На бесконечно короткий миг они отвернули от меня головы, а потом снова их повернули. Горбатый кобель, которого я с первого взгляда и за собаку-то не признала, вытягиваясь и выгибая спину лаял, нависая надо мной со страшным самоотвержением. Острозубая дурно пахнущая пасть, роняя вязкую слюну и грозно рыча, клацала в опасной близости от моего лица. Горячее дыхание, клубами вырывалось из черного носа, сморщенного в яростном оскале. Каково было мое положение? Я замерла от ужаса, одурела вовсе от страшных белых клыков перед самым носом, красного языка в пене.
Главное, не бояться и не показывать им собственную слабость, — думала я. Ни одна собака не тронет смелого человека!
Пес, видимо, был сыт по горло похожей философией. А потому бросился вперед и стал тянуть меня за сумку, которой я прикрывала лицо. В это же мгновенье другое, темное тело взвилось передо мною. Я отпрянула в испуге, а затем ойкнула, признав Бурова.
Лучшего предупредительного выстрела в воздух мне не доводилось слышать…
Восхищенное восклицание сдержать не получилось. Свора отступила, низко опустив головы и прижав уши, будто на них кипятком плеснули.
Боже, спасибо! Я, совершенно точно, была жива! Об этом свидетельствовали и оледеневшие кончики пальцев, и хлюпающий от холода нос, и адреналин, разрывающий меня на части.
Краснолицый Буров стоял напротив, выпучив глаза, крепко сжимая рифленую рукоятку. В черном пальто, поверх которого обмотался белоснежный пушистый шарф.
Не стоило удивляться, что я не сразу узнала его — за прошедшие годы он, разумеется, сильно повзрослел, и от подростка, которым он когда-то был, не осталось и следа. Детская припухлость ушла, но черты лица его остались мягкими, и симпатичными. Наверное, он тоже размышлял. Размышлял на тему того: куда могла подеваться девушка, с нежным выражением лица? Перед ним распласталась, далеко не леди салонного вида… Широко раскрытые глаза сверкали как молния, вздернутые ноздри дрожали, губы сжались, грудь высоко поднималась и распустившиеся волосы падали на плечи: одна нога была вытянута вперед, все тело откинулось назад, левая рука сжимала в кулак сумку, правая с поднятой фотокамерой готовилась нанести удар.
— Ты ушиблась? — произнес он со странным придыханием.
Мир сузился до плохо освещенного пространства, в котором нам вдвоем вполне хватало места. За пределами этого неширокого круга полумрака лежала жизнь. Звуки. Не знаю, что слышал он… Я слышала стук своего сердца и, осторожное царапанье воробьиных лапок по жестяному карнизу. Выжидая, я закусила нижнюю губу. И молчала. Сквозь пелену услышала ледяной голос, казалось, он доносился с луны:
— Задницу застудишь!
Вид моих дрожащих рук взволновал его?
— Столько лет прошло, а привычки все те же… — начал Щенков, делая шаг мне навстречу. — Суешь свой нос куда не надо…
И ведь прав, гад! Все течет, все меняется, а что-то остается вечным.
— Стой! — крикнула я. Мой голос скатился на несколько тонов вниз от напряжения, и звучал сдавленным шепотом. — Не подходи!
Ему было все равно, он выдернул меня из мешков, словно тряпичную куклу, и поставил на ноги. Сил хватало! Он ведь на добрую голову выше меня, и весьма широк в плечах. Желудок сжало спазмом. Он сжал зубы и подался вперед, так что наши лица почти соприкоснулись. Я задержала взгляд на широких, твердых, красиво очерченных губах. Зачем он навис надо мной? Я выше среднего роста, но рядом с ним выглядела крошечной. В животе шевельнулось огненное колесо, замелькали воспоминания: школьная дискотека, он наглый, сжимает меня в своих объятиях, а я чуть не плачу от счастья… это потом уже выяснилось, что он так стебался.
Я зажмурилась и сжала губы, стараясь не дышать. Горячее дыхание его проникало мне в ухо. Кожу начало покалывать, и это знакомое ощущение испугало меня. Скопившееся внутри напряжение неожиданно прорвалось наружу, и я посмотрела на него дикими глазами.