Однако намерения перебил звонок мобильного, пронзительно запищавший в кармане джинс. Мелодия, похожая на траурный марш, набирала обороты, и я остановился, чтобы ответить на вызов, когда до чистого кайфа оставались считанные шаги. Настя почувствовала металлический привкус крови на языке, кажется, потрескалась кожа на губах. Я отпустил ее. Посмотрел на дисплей:
“Малина”.
В моих силах было нажать на кнопку и заставить телефон замолчать всерьез и надолго, но я почувствовал, что-то важное.
Не отрывая взгляда от милых девичьих губ, я поднес мобильник к уху.
— У аппарата! — выкрикнул почти со злостью в голосе.
— Приветики-пистолетики, — знакомый голос резанул слух. — А ты чего не сказал, что вы с этой репортершей из одной “дыры” родом?
Простой вопрос ожег меня, словно внезапный удар электрического тока. Я вскочил с дивана. Взгляд уперся в чудно укрытую серой паутиной стеклянную люстру.
— Ну и что из этого? — ровным голосом осведомился я, испытывая при этом сильнейшее волнение.
— Это объясняет ее повышенный интерес к твоей персоне, — Малинин на том конце провода хмыкнул, показалось безразлично.
За годы службы у меня появилось уникальное чувство предвидеть плохое. Мысли смешались в кашу и растеклись, как жидкая овсянка по тарелке. Крепко потерев лоб пальцами, я переспросил:
— Так по какому поводу звонок?
Он засопел в трубку:
— Сообщить, что я полностью решил проблему с этой репортершей. Она теперь и головы не высунет!
— Что ты сделал? — я хватал ртом воздух так, будто вздыхал впервые.
— Дал наводку браткам. Везут ее на частные дачи в Кольцево. Помнишь, сына моего там обмывали? Отрепортерят ее так, что мало не покажется… в ближайшие время ей будет не до нас с тобой. Алло, Бурыч?
Дальнейших слов я уже не слышал — на долю секунды мне показалось, что я куда-то падаю.
Грудную клетку залило диким пламенем...
Глава 13
БОГДАНА
Жизненная тельняшка приберегла для меня исключительно черные полосы…
— Не дергайся и не кричи, пойдешь с нами, и все будет хорошо, — предупредил меня один из верзил, вооруженный пневматическим пистолетом сорок пятого калибра с резиновыми пулями, вполне способным причинить неслабый болевой шок кому угодно.
О чем меня сразу предупредили…
От давления металла в спину, я начинала нервничать и плохо соображать, понимая, что эти двое не шутят. Проходя мимо зеркальных панелей, успела бросить на себя взгляд, скривилась: вид дикий, волосы растрепались, взгляд мутный и свитер кажется, порвался от попыток вырваться.
— В пролетах стоят камеры? — уточнил верзила, попахивающий чем-то вроде хлорки.
Сердце мое ужасно билось… Я нервно прикусила нижнюю губу и молчала, зная, что их там нет.
— Отвечай, — закричал его дружок.
— Я, я, я, не знаю, — начала заикаться от сковывающего меня страха.
— Это я не знаю, что ты такого сделала, но в дерьмо ты вляпалась по самое не балуй, — заключил верзила.
Выход на лестничную площадку оказался закрыт изнутри. Черт знает почему!
Сложно сказать, что толкнуло верзилу на следующий поступок, возможно, какой-нибудь американский боевик, это пусть психологи разбираются… В общем, он попытался распахнуть дверь своей раздобревшей ногой. Полотно дрогнуло от сильного удара. Между дверью и стеной появилась тоненькая полоска света.
На шум вышли двое изрядно пьяных соседей. Один из них обвел плавающим взглядом нашу компанию, увидев меня, махнул рукой.
— С Новым го-о-одом! С новым сча-а-астьем, соседушка!
Какой-то внутренний голос нашептывал мне, что это была решительная минута…
— Помогите! — пискнула я.
Верзила перехватил меня за локоть, дергая обратно. Пистолет больно впечатался в поясницу.
Опиравшаяся о дверной косяк рука соседа подвернулась, и одним махом большая кружка до краев наполненная пенным напитком, полетела на пол. Хряпнулась о кафель. Пиво брызнуло на штаны стоящего рядом товарища.
— Придурок! — заплетающимся языком закричал он и икнул.
— Уй, — первый сосед ударил себя по лбу. — Сейчасс, сейчасс застрираем-с. Пошли!
Они еле еле зашли обратно в квартиру. Оставалось только несчастно вздохнуть.
Со второго удара дверь поддалась. Меня закинули на плечо словно мешок с картошкой и, не обращая внимания на мои бесполезные попытки сопротивляться, потащили на полусогнутых к одной из припаркованных машин.
— Пустите, я в последний раз по-хорошему предупреждаю! Пустите!