Богатырский замах и пудовая рука. Под такую попадешь и привет! Но я подался назад и когда ладонь просвистела перед лицом, моя рука сработала, как разжавшаяся пружина, и ответный удар в солнечное сплетение впечатал противника в дерево. А, лопоухий зря времени не терял, в следующий момент, уже я получил сильнейший удар кулаком в висок. От сильного сотрясения в глазах заплясали звездочки. Уже падая на землю, я сумел захватить врага за воротник его куртки и резким рывком утянуть за собой вниз.
Открываю глаза, лежу на снегу, вокруг все мерцает, все ослепительно белое. Большие сугробы, большие белые шапки снега на деревьях, воздух такой прозрачный и свежий, мне не было ни холодно, ни жарко, ни страшно... просто никак! Время застыло, хотя я понимал, что застыло только для меня.
— Дым, посмотри у него документы, — попросил лопоухий.
Охранник с туманной кличкой подошел ко мне, обшарил карманы и вскоре протянул ему мое удостоверение. Туповатое выражение лица ничуть не изменилось при виде официального документа.
В этот момент в особняке распахнулись двери… Из полумрака выступил узбек, с испорченным оспой лицом.
— Хор-рош! В дом его!
И вот теперь, меня, ослабленного и изнеможенного, вели под руки двое моих лучших “друзей”. Однако я старался не слишком опираться на своих спутников и двигаться без их помощи.
В “изысканных апартаментах” табачный дым стоял коромыслом и над столами нависал гул пьяных голосов. Хмурый важно восседал во главе стола. Притоптывал в такт музыке, и с интересом следил за мной. На нем была черная футболка — рельефные бицепсы украшала густая, как паутина, татуировка. Я дернулся в его сторону, однако, тут же оказался поверженным. Лопоухий ловко держал одной рукой мой выкрученный сустав, другой впиваясь в плечо. Хотя у самого из разбитого носа текла кровь, капли падали на белый выглядывающий воротник рубашки. В общем, вид был не ахти, как и у меня.
— Кома, отпусти его! — примирительно сказал Хмурый. — Господа, этот человек не опасен. Я его знаю и он не наделает глупостей. Верно, Руслан?
Я стряхнул руку с плеча и подошел к накрытому новогоднему столу, взял непочатую бутылку водки, со скрежетом отвернул пробку и поднес ее к губам. Жадными глотками я поглощал мерзкую и обжигающую жидкость, чтобы продезинфицировать раны. Звероватые мрачные лица и татуированные бицепсы заулыбались.
— Где она? — спросил, кривя левой стороной рта, на которой уже наливался огромный синяк.
Неожиданно Хмурый нервно рассмеялся.
— Вот это мой друг детства! Узнаю мальчишку, который отметелил меня в пять лет за то, что я закопал его солдатиков в песочнице! Ну, вы даете! — с сарказмом хмыкнул. — Сначала напрягаете меня, и моих людей. Просите об услуге, а потом моим пацанам прилетает. Не было нужды калечить моих людей, Руслан!
— Все взаимно, как видишь, — губы с левой стороны лица были изрядно разбиты умелыми ударами. — И, я тебя о такой услуге не просил! — под широкими скулами забегали желваки.
После небольшой паузы на лице Хмурого вновь появилась извечная улыбка, которая похоже была в моде у преуспевающих миллиардеров.
— Не прав ты сейчас, Руслан, — он глубоко затянулся и выдохнул дым вверх. Над его головой растаяло маленькое облачко. И мне тоже очень захотелось глотнуть дыма. — Ох, не прав! За такое чики-чики, — растопырил пальцы и пошевелил ими. — Ты что же думаешь, я бы стал помогать твоему недалекому напарнику? Да, если бы он не заикнулся, что у тебя складываются проблемы. Копают под тебя! Я бы и пальцем не пошевелил…
Я вытащил пачки денег, перетянутые аптечной резинкой, из внутренних карманов.
— Готов компенсировать доставленные неудобства…
Хмурый посмотрел на деньги, а потом кивнул своему человеку. Купюры замелькали в пальцах “счетной машинки” с зажженной сигаретой в зубах, щелкала резинка, и пачка за пачкой летела в черное чрево спортивной сумки.
— Должен тебе сказать, — Хмурый понизил голос. — Ноги у нее от ушей… но не столько же бабла она стоит! — бросил на меня испытывающий взгляд.
Я сжал кулаки и закрыл глаза.
Терпи! Еще немного… Ты сможешь… — мысленно уговаривал себя.
Хмурый опять кивнул своему человеку. Тот исчез на некоторое время. Потом появился. Рядом на шатающихся ногах, запинаясь, брела сонная Богдана… Мои глаза широко открылись от вида ее прекрасного тела. Нет, оно не было обнаженным, но одежда создавала именно такую ненаготу, которая манила сильнее откровенности, подобно тому, как недосказанность бывает притягательнее раскрытой тайны. Шок. Злость. Замешательство с примесью вины… Мышцы мгновенно напряглись, будто я собирался броситься с кулаками на сидевшего передо мной Хмурого, так цинично усмехавшегося.