Пылая праведным гневом, Колокольникова неловко вывалилась в белую мутную пелену и побежала, раскачиваясь на бегу, как гусеница, вставшая на задние ножки.
— Твою ж…! — открыв дребезжащую дверцу, я тоже оказался на воле. И тут же почувствовал, что оглох и ослеп, цепкие холодные лапы метели больно сжали мое лицо. Порыв ветра едва не сбивал с ног. Злость помогла собраться с силами, одолеть лихорадочный озноб, и сделать первый шаг. Не чувствуя ничего, кроме пронизывающего холода, я стал догонять. В душе вновь возникло знакомое чувство борьбы. Много лет я за ней не бегал… Видимо настало время растревожить старые чувства.
Ледяной зимний воздух обжигал горло, порывы ветра били в лицо так, что она жмурилась, чувствуя, как на ресницах замерзают слезы. Падая в снег, Колокольникова с невероятным упорством вставала и бежала дальше. Выбирая между мной и снежными дебрями, всхлипывая и дыша, как загнанная косуля, она выбрала второе.
Но... преимущество явно было за мной. Перед тем, как мы оба повалились на землю, я распахнул руки в стороны, чтобы заключить ее в объятия. При падении затеял возню и, оказался сверху. Воспользовавшись ситуацией, придавил ее, обхватив коленями бедра, а руки взял в классический захват над головой. Вообще это была ужасно занимательная игра, в жизни так не развлекался! Мы оба знали, что так будет…
— Пусти! — эта стрекоза зарычала и дернула головой, больно ударяя меня в подбородок, заставляя ослабить захват. В ответ на эти действия, я лишь сильней прижал ее. — Почему вцепился в меня словно клещ? Мм? — каштановые волосы выбились из-под капюшона, залепили глаза и рот.
Сердце стучало как будто в ушах, руки и ноги дрожали у обоих.
— Что ты надумала чудить? — спросил я, хмурясь темными бровями.
— Как же ты меня бесишь, Щенков! — она пыталась выкрутиться из захвата.
— Ты меня тоже! И что? — перехватил поудобнее и чуть сильнее сжал запястья, удерживая ее.
— От такого как ты, я немного большего ожидала, — разочарованно молвила она, поднимая на меня свои светящиеся глаза.
— Например? — удивился.
— Например, что ты бросишь меня подыхать тут…
Некоторое время я молчал, рассматривая ее сверху, а потом тихо произнес:
— Если я когда-то вздумаю тебя бросить, задуши меня собственными руками!
— Ха! Зачем же поступаться жизненными принципами “оборотня в погонах”, ради какой-то там…
Все случилось быстро и сумбурно. Я сжал ее лицо большими еле теплыми ладонями и накинулся на ее губы. Надо ли упоминать, что я хотел этого с первого дня нашего знакомства? Богдана была моим наваждением. Стройная, гибкая, хрупкая, нежная, при этом вовсе не ребенок. В ней был нерв, была некая сумасшедшинка, что-то неуловимо соблазнительное для меня.
Я начал целовать то верхнюю, то нижнюю губу, слегка покусывая. Секунды, самые долгие секунды за всю мою жизнь, она ничего не делала, а затем ответила на поцелуй. Мой язык с напором раздвинул ее губы и стал брать все, на что натыкался, проталкиваясь глубже, заставляя ее сопротивляться и отталкивать своим языком. Чем мы дышали? Бес его знает, чем. Воздуха не хватало...
Глава 22
БОГДАНА
Слегка жгло губы. Приятно. И чересчур дерзко. Тело ожило лишь для него, появилась слабая пульсация между ног. Мое сердце стучало, отбивая известный мне ранее ритм. Здравый смысл боролся с романтическим порывом: головой я понимала, что это снова разобьет мне сердце, но чувства! С ними я справиться просто не могла.
Буров внезапно разорвал поцелуй, мы оба пытались отдышаться, будто пробежали не один километр за уходящей маршруткой. Он поджал губы и явно не был доволен нашим поцелуем. Глядел без брезгливости, но как-то… совершенно по-другому. Не так, как прежде. В его взгляде таилось, что-то темнеющее, но слишком прозрачное, слишком тихое, чтобы осмелиться это угадать. Может он понимал, что совершил какую-то ненужную ошибку?
Я не знала как дальше действовать, поэтому грубо бросила:
— Никогда так больше не делай, уяснил?
Главное было, ни вздохом, ни взглядом не показать, как мне понравилось! Может быть, я все это нафантазировала себе?
Вставая с меня, в прямом смысле слова, он тихонько “угукнул” будто ему уже кое-что стало понятно. И это вдруг настолько сильно ранило меня… Вздрогнув от пробирающего до костей ветра, повернулась к нему спиной. Сердце колотилось как бешеное, и пульс стучал в висках, но я заставила себя размеренно дышать, всеми силами желая стереть из памяти последние минуты. Но быстро поняла, что в ближайшую пару сотен лет я точно этого не забуду, даже если, я за это время умру раз так десять. Стоило лишь на миг забыться, чтобы почувствовать себя полной дурой. Я стиснула зубы, когда волна ярости захлестнула изнутри, обожгла желудок, разливаясь по животу волной яда. Пока я заледеневшими пальцами кое-как справлялась с молнией на куртке, Руслан шагнул ко мне и подхватил на руки.