На живот с отчаянной нежностью легла мужская рука… Что заставило внутренний космос остановиться...
— Спи. Я рядом.
Глава 25
РУСЛАН
Температура отступала очень медленно, но отступала. И я, почувствовав облегчение, открыл глаза. Ночные облака робко закрывали звезды и стучались к нам в окно. Печь грела еле-еле. Я не чувствовал холода, вернее… Холод я чувствовал, но не мерз. Трепещущее тело Богданы прижималось ко мне. Это была пытка… Конечно, я пытался вновь забыться сном. Честно считал овечек, звезды, но ничего не помогало...
Она все еще спала; сквозь приоткрытые губы вырывалось дыхание. Одну ногу она закинула на мою, а руки сложила лодочкой у меня на груди, положив на них свою голову. Я ощущал ее тонкую, послушную, женственную талию, так дивно расширяющуюся к стройным бедрам, я чувствовал на своей груди упругое и податливое прикосновение ее теплых грудей и слышал ее запах. От волос пахло ванилью и цитрусовыми. Хотя комната была темна, света из коридора вполне хватало, чтобы видеть ее. Всю ее одежду составляла светлая, судя по состоянию, часто стираемая, тряпка. Лицо было закрыто спутанными волосами. Я осторожно убрал пряди и невольно залюбовался открывшимся зрелищем. Высокий чистый лоб обрамляли тонкие пряди, брови, словно крылья, разлетались над закрытыми глазами с подрагивающими загнутыми ресницами, тень от которых лежала на высоких скулах. Прямой маленький нос и пухлые чувственные губы завершали образ. Она была прекрасна. Я думал, что такими моментами необходимо наслаждаться, особенно если они не повторятся в ближайшую жизнь… Богдана во сне потерлась щекой о меня, ворочаясь и вздыхая.
И вроде бы ничего не происходило. Совсем ничего примечательного, но... ради этой близости я готов был стерпеть закоченевшие руки. Внезапная мысль, что мы скоро расстанемся, отозвалась щемящей грустью...
Закрыл глаза. Она безумно, просто безумно мне нравилась. Что-то в ней было особенное, чего не было в других женщинах. Все эти мысли хаотично проносились у меня в голове.
Довольно неподходящее время и неподходящий момент — словил себя с опозданием. Любопытство распирало меня изнутри. Потянул за край одеяла и увидел: сорочка задралась, аккуратно выбритая “взлетная” дорожка темных волос, прижималась к моему бедру… Сущий ангел! Без крыльев… И без белья… Описать мое состояние литературным языком было сложно. Я снова глубоко вздохнул, откинувшись на подушку. Вот, блин! Что теперь? Эти образы просто не будут выходить у меня из головы. Богдана, Богдана, Богдана. Что мне с тобой делать? Как удержаться, когда ты вот — вся передо мной?
Лоб стал мокрым от испарины. С моей стороны было чертовски нечестно рассматривать ее спящую. Влечение окутало с головы до ног. Члену стало тесно в джинсах. Пришлось уложить его поудобнее; вдоль живота “головкой” вверх, которая уже вылезала из-под плавок, и вдруг, как-то само собой получилось, что я расстегиваю пуговицу джинсов. Внезапно черные ресницы вздрогнули и открыли моему взору те бездонные голубые глаза, которые я никогда не мог забыть. Богдана покраснела так ярко, что это было заметно даже в рассветных сумерках. Оба замерли, прислушиваясь к дыханию друг друга, пока не задышали в едином ритме.
— Это… мне показалось… вернее мне не показалось, а ночью действительно кто-то ходил, — сбивчиво пояснила она. — Было страшно. Вот я и… — Богдана прямо задыхалась!
Я все больше восхищался ей, открыто любуясь и уже не обращая внимания на бухающее в груди сердце. Она дернулась, норовя скрыться. Но я был готов к этому. Я не хотел, чтобы она отстранилась. Ни за что и никогда! Нежно, но с силой я сжал ее плечи и как можно ласковее сказал:
— Места хватит для двоих. Окей?
Ее дыхание становилось все более ровным, напряженное тело расслабилось, и на лице даже появилась слабая улыбка…
Но тут же исчезла.
— Ты нездоров. Я тебе только мешаю выспаться, — быстро промокнула кончиками пальцев выступившие у меня на висках капельки пота.
Следом рука волнительно коснулась моей щеки, потом оказалась на шее. Такая холодная и нежная. И возбуждающая до дрожи. Всего на мгновение закрыл глаза, погружаясь во власть ее чарующего голоса. Чувствуя, что окончательно пропадаю. Разум отказывался постичь силу желания, охватившего меня. Оцепенев от моего взгляда, с трепещущим, как мотылек в паутине, сердцем, Богдана смотрела, как я приближался к ней. От чего пружинная сетка кровати проваливалась вниз. Я знал, что она видела признак моего возбуждения.
— На стульях тоже достаточно места, — она заерзала.