— Нет, но я уже одеваюсь. И готов тебя вызволять.
— Супермен ты наш, — потянулась, откинула одеяло и нехотя выбралась из постели. — Красно-синий костюм дома не забудь, ладно?
— Ха-ха, сахарок. Жди, наберу!
— Жду час. Или звоню бывшему, который был до тебя… — и скинула звонок.
Хочу немного помучить его, чтобы он испытал то же, что я за последнее время. Но, это не со зла. Это так… в воспитательных целях.
В комнате было прохладно, в окна заглядывало дневное, тусклое солнышко. Выбеленные стены были такими болезненно голыми, что глядя на них, можно было подумать, что они сами должны страдать от собственной наготы.
Некоторые мышцы болели. В горле пересохло, хотела налить воды и… как назло! То ли не проснулась, то ли реакция была заторможена, но задела кувшин и тот упал, разлив содержимое.
— Вот, блин, — бросилась на кровать, утонув в подушке со страшно спутанными волосами и еще более спутанными воспоминаниями.
В мозг начали проступать отдельные пиксели: один за другим они то появлялись, то исчезали — пытаясь сложиться в какое-то изображение.
Картинка из пикселей вдруг стала ярче, отдельные детали жгучей, чувственной животной любви — четче. И я поняла, что…
— Боже! Что?! — с ужасом воскликнула, сев на кровати, точно меня толкнули под бок. — Щенков и я… мы… мы реально переспали??? — ахнула и быстро пробубнила себе под нос короткую молитву.
Вспомнив все события прошлой ночи, вскочила с кровати. Отбросив заученные молитвы, в одной рубашонке одетой задом наперед, начала ходить по мокрому полу. Сквозняк недружелюбно холодил мои голые ноги.
— А презервативы???? — схватилась за виски.
Богдана, ты занималась любовью несколько раз за ночь, а об этом вспомнила только сейчас. Что на тебя нашло? — ворчал внутренний голос, смахивающий на голос моей матери — врача высшей категории.
Я никогда не забывала предохраняться… Для меня это было столь же естественным, как почистить зубы перед сном или помыть руки перед едой. А бывший, так вообще был еще старомоднее, чем я: он считал, что ребенок должен быть зачат уже в браке.
— Может это был полубред, полусон всего лишь? — я прикусила губу.
Как только рядом оказывается Руслан, все совершенно правильные мысли вылетают из моей головы…
— В меня было или не в меня?.. - разозленная окончательно, я начала раскидывать подушки и одеяло по сторонам, чтобы отыскать следы ночного греха.
Какой “добрый” родственничек наградил меня таким феноменальным либидо, что память отшибает? Надеюсь, не бабуля...
— Еще не хватало, чтобы Щенков посчитал меня безнадежной крэйзи-развратницей, цепляющейся за спасительную веревочку мужского общения, — разговаривая сама с собой, пнула подушку. — Хотя у каждой женщины есть своя воля, и каждая сама может распорядиться собою как хочет…
Открыла “излизанный” лаком платяной шкаф с не до конца закрывающейся дверцей и нашла в качестве полотенца тряпку поновей.
Слева обнаружилась маленькая косая дверка, ведущая в крохотную комнату с удобствами. Из свисающего вниз крана умывальника, выглядящего, как дачный бачок, текла (естественно) холодная вода! Уходила она (я проверила) куда-то под пол. Я понадеялась на то, что в Кольцево, с его волшебностью есть канализация. Мне совсем не хотелось выносить ведра.
Оранжевое мыло пахло апельсином. Ну, хоть что-то для начала.
Пучком холодных струек, намочила край полотенца и, осторожными движениями стала обтирать себя, продолжая говорить:
— Молодец, я! — тело покрылось гусиной кожей. — Теперь с работы отпрашивайся… месяц по поликлиникам бегай, выясняя не подхватила ли чего…
Почистила пальцем (а что делать?) зубы. Расческа отсутствовала, поэтому пришлось разделять спутавшиеся пряди руками.
В отсутствие Щенкова, я успела сгрызть пару сушек, что завалялись на столе, заплести непослушные волосы в косу и надеть свой свитер. Придирчиво рассматривая себя в зеркало, пришла к выводу — я готова встретить Руслана. Вот только, как я ни старалась храбриться, сердце неистово колотилось...
Хватит! Ведь это нормально, оказаться лицом к лицу с тем, кто всю ночь заставлял тебя стонать от удовольствия! Пожелать светлого утра, заговорить о том, о сем…
Дверь вздрогнула, и в комнату ворвался порыв холодного ветра, вместе с которым появился и встрепанный Щенков. В джинсах с потертостями на коленках и толстовке с надписью “No stress”, как будто на улице не январь месяц… Но даже густые сумерки коридора не могли спрятать от меня горящего огнем интереса жадного взгляда туманных, словно первые морозы, серых глаз. Они смотрели с таким предвкушением, что холодок прошелся по позвоночнику и забрался мне в душу липкими лапками паники. Он поздоровался кивком головы и тихим: