Изумленный взгляд майора прокатился по мне. Конечно, кому-то дали симпатичные ямочки на щеках, кому-то сексуальную родинку над губой, а мне умопомрачительные мешки под глазами. Меня охватило беспокойство. Почему он так на меня смотрел?
Глава 4
РУСЛАН
Старенький Лэнд Ровер, как обычно, издавал звуки, которые было слишком дорого чинить. Казалось, что шума машина производила гораздо больше, нежели давала скорости. Но я оптимистично выжимал из нее все, что мог. Путь от отделения — до места происшествия, проходил в полном молчании, поэтому первые десять минут, я искал безопасную тему для разговора. Поиски оказались тщетными… Ведь рядом, в молчаливом раздумье, пребывала ясноглазая Колокольникова, с грустью 3-го размера. Мой разум пытался удержать в узде горячие мысли.
Да… выросла девочка. Красивая-прекрасивая... Настолько выросла, что даже не вспомнила своего соседа, из седьмой коробки. Было немного обидно. Эх, не надо было брать фамилию матери… Хотя нет, все верно! Ну какой получился бы майор с фамилией Щенков? А вот Буров — другое дело! Нормальная фамилия…
В сердце кольнуло, отчего-то я был твердо уверен, что Богдана имела несколько другую внешность. На какой-то миг ком подступил к горлу. Ноги стали ватными, не слушались, отказываясь давить на педали.
Она была заметно измучена происходящим, обмахивая лицо блокнотом, словно веером. И видимо, чувствовала себя несколько напряженно. Рев автомобиля заметно усиливал ее напряженность. В какой-то момент, демонстрируя навыки великолепного вождения, я снизил скорость и начал старательно маневрировать, чтобы не попасть в яму.
Неглаженная одежда и трехдневная щетина серьезно снижали степень романтичности моего образа, но я верил в свои силы и потому, пригладив волосы — случилось она. Шутка! Совершенно дурацкая…
— Говорят дорога — лицо города. И у нас оно с ямочками… — ляпнул первое, что пришло в голову. Которая напрочь отказывалась работать.
Аромат первой в жизни влюбленности, которая случилась со мной в пятнадцать, окончательно вскружил мне голову, распаляя давно потухшие угли...
Без малейшего намека на улыбку, Колокольникова посмотрела на меня, пытаясь определить смысл подаваемой информации.
— Убавьте-ка печку, — попросила хлестким деловым тоном.
У-у-у, какие у тебя теперь огромные тараканы в голове! — подумал я.
Вслух, естественно, сказал совсем иное:
— Значит вы, — Богдана, хотите собрать критическую массу доказательств незаконных действий полковника Зайцева?
— Лишь найти маленький повод для проверки. И, я его найду! — заметила как бы между прочим, уныло разглядывая салон потрепанного “друга”. — Полиция и государственные структуры погружены в чудовищную коррупцию.
— Ладно, посмотрим, что у вас получится, — и прибавил: — Мне еще никогда не было так интересно…
Машина проехалась по луже, разбрызгивая грязь во все стороны. Мы вкатилась на заправку.
— Ну, что? Приплыли? — я опять первым нарушил тревожное молчание.
И, умолк, словно собираясь с мыслями. Я все еще не мог отвести от Колокольниковой пристального взгляда. Эти глаза, большие синие глаза, с махровыми загадочными ресницами и этот взгляд…
Вдаль уносилось шоссе, по которому не переставая мчались фуры, груженные древесиной или очередной просрочкой для жителей областного центра.
— Вы бы на своей “ласточке” без труда выиграли соревнование на самое долгое прохождение самой короткой дистанции, если таковое когда-нибудь проводилось, — усмехнулась она.
Голосок у нее изменился. Стал немного низковат, но звучал превосходно.
— Не переживайте, — галантно поклонился головой. Вот шут! — В лесу, без печки, вам больше понравится...
Вот хам!
Акула пера гордо вздернула нос, и вышла.
Я так ничего и не понял, кроме того, что разговор окончен.
В силу специфики своей работы, мне частенько приходилось видеть мертвецов, живописные картины смерти. И меня уже не пугала кровь на снегу, не ужасали чьи-то кисти, ноги, головы, валявшиеся отдельно от хозяев… Наверное, человек ко всему может привыкнуть.
За зданием заправки располагалась полоса искусственного леса. Асфальтированная дорога кончалась в ста метрах от парковки, и дальше нам пришлось месить холодную грязь.
— А говорят, плохих дней не бывает… — находясь под сильным впечатлением, я опасался лишний раз матюкнуться.
Колокольникова, в своем новом красивом пальто, торопилась идти за мной. Пройдя несколько шагов, она поняла, что ей грозят — открытые переломы обоих каблуков, но назад не повернула.