Тьфу, врунья. Ничего святого. Хотя, как я ему скажу, что я камеру разбила?.. Хоть иди и микрозаем бери! Другого адекватного, приемлемого не приходило на ум. Есть тут одна конторка на первом этаже…
“Дадим любую сумму. Почти без процента.”
Смущало “дадим” и “почти”.
Ладно соврем, слов не жалко.
— Насморк? — я представила, как босс надул щеки и покачал головой, старательно изображая досаду. — Как жаль, да. Все эта проклятая питерская погода, — он начал тараторить со скоростью пять слов в секунду. — Но над погодой мы, увы, не властны. Ночью, кстати, вообще лил дождь со снегом. Да ты, наверное, слышала. Сейчас вот зато небольшая передышка. Антракт.
Я посмотрела сквозь дождевые мокрые разводы на тусклую аллею у дома. Все лишилось цвета, превращаясь в непредвиденную серость. Ночью дождь со снегом действительно настойчиво стучал в оконное стекло, создавая диссонансный саундтрек к моим мыслям.
— Ой, забыла, — приложив ладонь к пустой голове — училась врать по ходу пьесы. — Мне же в поликлинику бежать. Извините, Марк Петрович.
Во, заливаю.
— Да, я понимаю. Лечись, Колокольникова! Пока болезнь не перешла в запущенную стадию и возвращайся! — пожелал Марк Петрович и ушел с линии.
Чей-то палец прикоснулся к кнопочке новенького дверного звонка не мягко и бережно, а как-то ожесточенно, я бы сказала, с вызовом.
Диннньдонн… ДИНЬБЛИНДОНН…
Заметалась по комнате в некоторой панике. В голове осталась только одна мысль: вдруг Щенков?
На мне был банный халат, мокрые волосы тюрбаном замотаны в полотенце, но я решила, что так даже лучше и открыла дверь.
— П-привет, — на пороге стоял припомаженный Виталик, сжимая в руке одинокую красную розу со множеством шипов.
Легок на помине, бледный и очень расстроенный. Киндер-сюрприз, блин… Пешком шел — догадалась я, глядя на его вспотевший лоб. По надушенным волосам, по гладкому подбородку, нетрудно было догадаться, для кого и для чего его старания.
— Какая-то сволочь сломала лифт… — сказал он, тяжело дыша.
Бедняжка. Надо ему розового мишку подарить.
— Вероятно, опять катушки украли! — пришлось с порога оправдываться. — Беда с этими ворюгами: одного поймают, завтра трое новых появляются.
Чего он на меня так пялится? Словно на майский салют. Может, прыщ на лбу вскочил?
-... заходи, раз пришел! — скрепя сердцем разрешила ему войти.
Причем, мозг спрашивал: “Зачем, Богдана?”
— Воровство даже под камерами неизбежно, как смерть и налоги, — сказанул, скидывая левый ботинок.
Потом глянул в небольшое зеркальце, висящее на стене, и соорудил модельную укладку.
— У тебя ко мне дело? Говори, только быстрее… У меня со временем не богато, — опять соврала.
— У тебя все нормально?
...было бы, если за дверью оказался Щенков.
— Ага, все ок!
Комната, казалось, сомкнулась вокруг нас, когда он протянул мне розу, ее лепестки были прохладными и хрупкими. Виталик молчал. С каким-то странным оттенком. Хотя у молчания не бывает оттенков. Но я его почувствовала.
— Так зачем пришел? — уточнила, нервно постукивая носком.
— Переводят меня.
— Куда?
— В Питер. На два месяца…
— Сюда? В Питер? — еще раз окинула его взглядом. А говорил: пауза… пауза… — Если ты подумал, что можешь пожить у меня… здесь… то…
— Нет. Не у тебя, Богдана.
Вот так вам! Очень интересно.
— А у кого?
— Одноклассницу мою помнишь? Венеру…
Аа, та кошка облезлая, с накаченными губами! Забыть ее образ невозможно.
Мысленно передразнила его:
“Богдана, у Венеры день рождения… давай букет отправим… Богдана, Венеру с работы уволили… давай поможем…”
Не знаю, как ваш, но мой аналитический мозг мгновенно просчитал всю логическую цепочку.
А раньше не мог????
Видимо, не такой уж и аналитический...
— Помню. Иии?
— Может не нормально, что я тебе это говорю, но нравится она мне. Давно нравится. А я ей. Понимаешь?
Сюрпрайз так сюрпрайз.
— Нравится? — переспросила, моргая с частотой пять раз в секунду.
Ну, блин… Обидно даже не то, что она. Обидно, что меня — опытную журналистку — обставили, как последнюю чушку.
Глава 32
РУСЛАН
Есть такое слово — “Amour”. И порой оно приносит не меньше страданий, чем ожог от прикосновения к раскаленной плите.
Любовь вообще как китайская пиротехника: и состоит черт знает из чего, и срабатывает непредсказуемо… Конец цитаты.
А начинался день весьма традиционно. Яичница, соцсети, улица, отделение. И ничто не предвещало сюрпризов. И уезжая утром на работу, я даже близко не предполагал, в каком настроении буду возвращаться назад. Где-то в половине седьмого вечера, мобильник осчастливил меня звонком из автосервиса.