Тоном Гагарина перед полетом скомандовал:
— Поехали!
Заурчал мотор, запахло бензином, из-за чего я закашлялся, а таксист, не оборачиваясь, фыркнул.
— Елизавета отличная машина. Домчимся быстро!
— Елизавета? — фыркнул в ответ. — Это имя машины?
— А почему у них не может быть имен? Машины как люди. Мы ругаемся на них, договариваемся с ними, говорим им “пожалуйста, дотяни до следующей заправки”.
Наверное, это самый странный аргумент, который я когда-либо слышал, и самый точный. Таксист болтал без остановки, но я его не слушал, погрузившись в свои мысли. Демонстрируя чудеса олимпийского терпения, я периодически вставлял короткие реплики в знак согласия. Но самому мне рассказать было нечего. В голове роились мысли о том, как устроиться в этом мире, и что меня ждет дальше. Чтобы отвлечься от невеселых раздумий, я уставился в окно и стал разглядывать город, куда занесла меня судьба. Раньше я представлял, как обоснуюсь здесь и начну новую жизнь. Хотя с таким же успехом можно было мечтать о волшебнике в голубом вертолете… Ради этого я был готов общаться со всяким сбродом, часами стоять в пробках в час пик, только бы не возвращаться домой. В Саратов. Где каждая собака меня знает. Знает и лапу подает. А теперь, что? Решил свалиться близким на голову как голубиный помет?
Не сказать что сзади было удобно. Но на удобство плевать. Лишь бы везли.
В соседних машинах резвились дети, в окна дышали собаки. Вокруг все жило, перемигивалось, машины гудели, от них исходил густой белый пар. Хорошо, что играло радио:
Ты Венера — я Юпитер
Ты Москва, я Питер
На одной орбите опять…
Напевал себе под нос. Песня у меня дальше этих слов не шла. Буксовала.
Между нами и автобусом втиснулся "Гелендваген".
— Баба, — таксист принялся сочно материться. — Надрать бы дуре уши!!!
Через час с небольшим экзотическая “Елизавета” затормозила перед козырьком ярко освещенного здания — аэропорт.
— Мы на месте! — весело сообщил таксист.
Я поспешно расплатился — согласно счетчику. Захватив своей потной лапищей деньги, водила помог достать вещи из багажника.
Взглянул на циферблат часов — до взлета оставалось чуть менее двух часов...
Внутри здание аэропорта выглядело обычно: много стекла, внушительный холл, эскалаторы на второй этаж. Яркие огни. Мощный гул самолетных двигателей. Посадочно-встречающая суета. То и дело диктор приятным, но строгим женским голосом объявлял, что приземлился рейс такой-то, оттуда-то, либо сообщал, что начинается регистрация на рейс такой-то, туда-то.
Сердце мое учащенно билось. Ладно. Я стряхнул наваждение.
— Граждане пассажиры, начинается регистрация на рейс 4104, вылетающий до Сратова, — как только диктор начинала говорить, огромный зал аэропорта, плотно наполненный людьми и чемоданами — замер, а к концу речи начал наводить суету — вскакивать с пластмассовых кресел, хвататься за вещи. — Регистрация производится в секции номер шесть, — закончила диктор и отключилась.
Вместе со мной довольно много народу потянулось в одну сторону. В основном все сонно молчали — все-таки утро раннее.
И только мое громкое “Бл….ть” заставило всех повернуться!
Глава 35
БОГДАНА
Дура Саратовская…
Ну, тогда я не думала, что я дура, думала, что самая умная, самая неотразимая!
Я ждала в приемной и судорожно пыталась состряпать себе нормальный вид. Одно из главных правил выживания — грамотная маскировка, плавно переходящая в окружающую среду. Я покрутилась на диванчике, в поисках удобной позы, кулаком подбородок подперла, но быстро сообразила, не мое. Несколько секунд я просто прикидывала, может упасть в обморок как в кино?
В голову лезли глупости. Наглядный пример того, до чего может довести неограниченное потребление турецких сериалов и любовно-авантюрной литературы. Двадцать пять плюс, а способность выкручиваться на уровне пятнадцатилетней школьницы... Вот позорище.
Шаги приближались.
А я так и сидела на краешке кожаного дивана утопающего в стенной нише, и смотрела на стаканчик с кофе. Закинуть туда диктофон? Не закинуть?..
Было жутко неудобно, я то и дело ерзала в поисках ответа. В желудке переливался не переваренный ванильный сироп. Мучила изжога и совесть. Со второй решила разбираться по мере поступления и накопления.
— Сань, что ж она, идиотка совсем?
Я вздрогнула и прислушалась. Это был голос Марка Петровича. Да, его.
— Если говорит не нарыла… значит не нарыла…