Вывод: пожаловал потерпевший.
Так оно и оказалось, на пороге кабинета, причем некстати, возник гражданин Хун До, в костюме с чужого плеча.
— Вы нашли мой гонг? — почти громким, кричащим голосом уточнил старик.
— Пока известий нет, — я старался принять на себя спокойную мину.
— Как это нет? — вздохнул Хун До и, сняв теплое кепи, промокнул ладонью лысину. В здании полиции, он казался столь же неуместным, как бородавка на носу. — Утром мне звонили и сказали, что подозреваемого взяли...
Внутри у меня все оборвалось. Твою мать! Ему позвонили! Немая сцена была короткой.
— В ходе допроса, оказалось, что это не наш “пациент”, - я пружинисто встал, расправил плечи.
Подровнял пачку бумаг, постучав ими по столу. Дальше последовала небольшая пауза.
— Вы специально, да? Издеваетесь? Для вас это задрипанный гонг, а для меня вопрос чести! Я себе места не нахожу, а вы просто штаны просиживаете здесь? — дальше шли комплименты в адрес всех служителей закона, властей, президента…
Старик не справлялся со своими эмоциями, и если еще и я бы проиграл внутреннюю борьбу — полный крантец. Но и успокаивать его не было желания, поэтому я открыл дверь, взял за плечи азиата и провел его по всем кабинетам, которые, разумеется, были пусты.
— Вот видите — никого! — сказал я ошеломленно старику. — Все ищут ваш гонг!
БОГДАНА
Для операции под условным названием "встреча с ТЕМ самым", я зачем-то надела самое красивое платье цвета безоблачного неба, купленное на распродаже, белые итальянские сапоги на высоком каблуке, пошитые китайскими мастерами на подпольной фабрике контрафактных товаров и светло-серый шарфик. Чистое время, проведенное утром около зеркала, составило полчаса. Грязное — час, семнадцать минут, сорок пять секунд...
Сердечко отбивало: "Тук-тук-тук", голова слегка кружилась.
Я подтянула свою сумку повыше на плечо и прошла через крутящуюся дверь. Я чувствовала, что кожа начинает зудеть. Долой сантименты! Чего я хотела, так это узнать, почему Щенков сделал вид, что меня не знает?
Молодой и неопытный дежурный помахал мне, не переставая говорить в телефону.
— Мать Вашу! — по коридору мчался Буров, подворачивая рукава своей рубашки. — Не работа, а какой-то детский утренник!
На три секунды, я загляделась на его предплечья. Брюки туго обтягивали длинные, мускулистые ноги. Скользя взглядом, я почувствовала искру каких-то новых ощущений, проносящихся по венам. Серьезно, Богдана? Мои щеки вспыхнули. Меня необъяснимо бросило в жар. Прям как когда-то в школе… Время словно замедлилось, у меня возникло ощущение, словно я наблюдала за всем издалека, видела, как моя челюсть отвисает, чувствовала панику... Расстояние между нами словно улетучивалось. Размашистые шаги и решительный вид говорили о том, что он был намерен сделать кому-то серьезный выговор. В растерянности я сделала шаг назад и уперлась спиной в большой стенд с фотороботами ужасного качества. Спряталась за ним, и закрыла глаза. У меня едва хватило сил, чтобы слегка повернуть голову в его сторону.
Руслан остановился около стойки дежурного. Я предчувствовала, что они вот-вот повздорят, хотя не догадывалась из-за чего.
— Что происходит? Почему моего потерпевшего уведомляют о ходе расследования, БЕЗ моего разрешения?
Дежурный сержант, армянского происхождения, пожал плечами.
— Ну ведь “гав-ри-ка” поймали... - изъяснился на еле чистом русском.
Руслан хлопнул ладонью. Его ярость выдавали сдвинутые брови и сморщенный лоб:
— Короче, слушай сюда… Сейчас метнешься и “гаврика” отпустишь. Зайцеву доложишь, что обознались… Попутали!!!
— Так азиатская посудина при нем была…
— Ты! — палец Бурова уперся в стоящего у стенки дежурного. — По-русски понимаешь? От-пус-тить! По-пу-та-ли!
— Да, товарищ майор! Извините, товарищ майор!
— Извините в стакане не булькает, — взгляд и голос Бурова смягчились.
Дальше разыгрывать из себя невидимку было бессмысленно. Он ушел. А я с удовлетворением подумала, что ничто на земле не проходит бесследно…
Особенно если есть хороший диктофон.
И диктофон у меня имелся…
Глава 7
РУСЛАН
Когда появилась та точка отсчета, которая втянула меня в порочный круговорот секретов?
Сильный ветер наискось вспарывал ткань пуховика. Холод особенно давал себя чувствовать на окраинах Питера, где помещались, как попало, склады из гофрированной пластмассы, с гигантскими номерами, намалеванными на стенах. А за ними растягивалось километра на три скудное поле, изрезанное оврагами, ограниченное гребнем леса.