— Ой, не переживай, Ян не заскучает, он в надёжных руках, — улыбается сестра своей будущей золовке.
Багрянцева, к которой я на самом деле отношусь нейтрально, потому что вижу всего второй раз в жизни, тут же кивает, всем своим видом демонстрируя, что с радостью составит компанию моему подставному парню в наше отсутствие.
Глава 14
Ника.
И вот, мы направляемся к столу с напитками, возле которого переговариваются наши мамы с отцами, и принимаемся наблюдать. Замечая это, бывший окидывает меня вызывающим взглядом, выражение наглого самодовольства так и застывает на его красивом лице. Ян манит Марину рукой, и девушка послушно наклоняется, чуть улыбаясь краешком губ. Левицкий что-то шепчет ей, из-за чего Багрянцева по-светски хохочет, а после смущённо отводит взгляд.
Моему псевдо-парню точно нравится такая реакция девушки, и хоть его лицо выглядит бесстрастным, я слишком хорошо знаю мужчину. Его взгляд показательно скользит по румянцу Марины, трепещущим ресницам и вздымающейся груди.
И блондинка, ещё несколько секунд краснеющая и прячущая взгляд, смело подаётся вперёд, поправляет выбившийся из причёски локон, и уже сама что-то щебечет на ухо Яну.
— Вот же паскуда похотливая! — ахаю я, прикрывая рот рукой. Совсем не ожидала подобного развития событий, и что сама Багрянцева так быстро клюнет на чужого мужчину. — Нет, вы это видели?! — я обращаюсь к маме и тёте Тоне.
— Не ругайся, детка, это тебя не красит, — тут же отчитывает меня мама.
— Ты что, не видела, как эта девка липнет к моему парню, мам?
— Прекрати немедленно истерику, дочь, — чопорно упрекает папа. — Разберётесь дома.
— Дорогая моя, наверное, ты всё не так поняла, — пытается успокоить меня тётя. — Мариночка хорошая девочка. Она бы не стала.
— Мне показалось, что это именно Ян с ней флиртовал, — осторожно произносит Ксюша и незаметно сжимает мою ладонь, напоминая о изначальном плане.
И, конечно, головой я всё понимаю: что затея моя, что я сейчас ставлю сестру в неловкое положение, что могу опозорить родителей и вообще испортить празднество. Но, моё сердце пропускает несколько ударов, и внезапно я жалею о том, что всё это организовала. А теперь все будут шептаться о том, что мой парень заигрывает с другой прямо на моих глазах. И я ничего не могу поделать со всеобъемлющей ревностью и досадой.
— Прошу меня простить, но я отойду на минутку, — зло чеканю, игнорируя попытки матери остановить меня.
Приближаюсь к парочке, которая сейчас вызывает одно чувство — тошноту. Натянуто улыбаюсь блондинке, и хватая подставного парня за рукав, со всей силы тащу в другой конец гостиной. Он пытается сопротивляться, но я неумолимо железной рукой веду бывшего за собой.
— Что с тобой, Жуковская? У тебя ПМС? — насмешливо интересуется Левицкий, как только мы останавливаемся у фуршетного стола.
— Божье наказание! Ты издеваешься надо мной? Я же просила не заигрывать с этой стервой! Ты не должен был вести себя так!
— Я делаю многое, чего не должен, — тихо говорит он. — Ты просила меня быть дружелюбным. Я просто общался.
— Просто общался, — передразниваю его я. — Как же, видела я ваше так называемое общение.
— Да ты ревнуешь, золотце. И показываешь это слишком явно.
Он тянется через моё плечо к тарелке с закусками, рукой задевая мои волосы, и я вздрагиваю. Он закидывает в рот мини брускетту с козьим сыром и вялеными томатами, и протягивает мне вторую со сливочным сыром хамоном и грушей.
— Ты такая злюка, когда голодная. Покушай, и успокойся, — примирительно произносит Ян, придвигаясь так близко, что при каждом вдохе моя грудь задевает его пиджак.
— Отвратительное сочетание, — брезгливо кривлюсь я, отодвигая руку бывшего с закуской. — И не смей переводить тему, Левицкий! И прикасаться ко мне тоже не смей!
— Я могу делать всё, что захочу, Ника, — мужчина кладёт руку мне на спину, касаясь поясницы. Пальцами вырисовывает маленькие кружочки на моём теле, прожигая тонкую ткань кремового шёлкового платья.
— Делай что хочешь, но, чтобы этого никто не видел. А знаешь что? Я жалею, что связалась с тобой, — отталкивая Яна, злобствую я. — Ненавижу!
Разворачиваюсь на каблуках, и быстрым шагом направляюсь в сторону коридора, сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, и пытаюсь изо всех сил держаться за последний клочок рассудка. Слишком боюсь того, что он заставляет меня чувствовать. Становлюсь рядом с ним слишком хрупкой, и слишком уязвимой.