— Ярослав Васильевич, не стоит! — было попыталась протестовать я, но он тем самым взглядом велел мне замолчать.
Зато консультантша быстренько сориентировалась. Услышав, что я обращаюсь к нему по имени-отчеству сразу воспряла, грудь выпятила. Мне стало обидно даже. Мой уверенный четвертый после родов и похудения сдулся до двоечки с плюсом. И хоть грудь не отвисла, но от ее полноты не осталось и следа.
— Ален, хватит уже спорить со мной, мы опаздываем. Последними приедем, а я не люблю так, мне документы надо человеку важные передать.
Я помню, что вчера он в ночи ездил лично из аэропорта какую-то посылку забирать. Срочный заказ, который я пробивала через базу. Рейс из Лондона для его друга. Того самого, кому я квартиру подбирала.
В общем, через десять минут я сидела в машине и под строгим взглядом обклеивала ноги очень дорогими пластырями. Они были телесного оттенка, с анастетиком. Я их только в крайних случаях покупала, потому что они отлично снимали боль, но стоили в три раза дороже обычных.
Ярослав шумно выдохнул, когда я подтянула ногу к себе, а платье открыло соблазнительный вырез. Оно было на запахе, поэтому неожиданно разошлось. Отчаянно краснея, я попыталась сделать его приличнее, но в итоге чуть не измазалась в крови от мозоли.
— Я помогу, — хрипло произнес он, протягивая руки и сгребая нежную ткань платья.
Я застыла. Уже который раз интимность момента сбивала меня с толку. Может, я все придумала просто? Его взгляды, это тяжелое дыхание, незримый огонь? Выдала желаемое за действительное?
А на самом деле он просто проявляет сочувствие и человечность. Ведь ему совсем не обязательно быть таким, каким я хотела бы его видеть. На которого было проще обижаться и лелеять внутри зачатки ненависти.
На самом деле я еще тогда не могла на него ничего наговорить. Как правильно сказала моя бабушка — меня в койку насильно никто не тянул, вечной любви тоже никто не обещал. Про замуж речь не шла, так что ненавидь — не ненавидь, а толку?
Только вот разум — это одно, а жгучая и съедающая изнутри тоска — другое. Боль, которая такая сильная, что невозможно спать по ночам, в груди болит. Когда слезы внутри душат, но внешне ты не имеешь права подавать виду.
Потому что сама виновата, потому что девка гулящая и позор на весь род. И всем плевать, что та самая тетя, которая сама мужиков меняла, как перчатки, далеко не пример порядочности. Но когда ты зависишь от кого-то, то все воспринимается иначе.
Как назло, именно в этот момент зазвонил телефон. Я успела перевести его в беззвучный режим и спрятать. Вот говорят, что помяни черта, он и тут как тут.
Звонила тетя. Это в сто раз хуже родителей. Мы уже много лет жили в ее доме, с тех пор как наш дом в один вечер сгорел. Приживалы, как она говорила. Она же громче всех и кричала, что я неблагодарная тварь, которую они пригрели на груди.
При этом тетя сама благонадежностью не отличалась, но у нее был сын, мой двоюродный брат, и она получала за него большие алименты. Деньги у нее были всегда, и частенько в деревне у нее занимали. Так или иначе, почти каждый ходил у нее в должниках и спорить не решался. А мои родители и подавно. Им еще мою сестренку поднимать, а надежды на постройку нового дома почти не было.
Поэтому я и уехала тогда. Чтобы не стать на их шее тяжкой обузой. Тем более, когда поняла, что беременна. Родителей я ни в чем не винила. Мама с папой работали на местной ферме. Доход небольшой, но стабильный, да и любили они деревню, машина своя имелась опять же. И скотина.
Возможно, если бы мы не бросились первым делом спасать животных, дом бы уцелел, но для нас с родителями выбор не стоял. Кто же знал, что так жизнь сложится?
Ярослав если и увидел, что я не стала отвечать, то виду не подал. Лишь губы сложились в тонкую линию, а руки вцепились в руль. Все-таки странно он себя ведет. Не представляю, чем закончится этот день…
Глава 15. Алена
Мы вышли у того самого комплекса, что я рассматривала несколько дней назад на картинке. Он выглядел как ожившая сказка. Очень дорогая сказка. Еще я остановила свой вариант именно на этой квартире, потому что у нее имелась возможность выкупа.