Несложно догадаться, кого именно сейчас себе представил Ярослав. Плевать! Лишь бы отстал, потому что главное было — сбежать от него. Он отпустил мою руку.
— И с кем же ты собралась к врачу?
— Вас это не касается!
Готова была защищать свою жизнь до потери пульса. Хотя я прекрасно понимала, что играю с огнем. Мы сейчас не в обычном месте находились, и Ярослав не простой директор птицефабрики, он глава организации, что занимается безопасностью.
В его руках сосредоточена огромная власть, и узнать обо мне все до количества трусов в шкафу он мог без проблем. Мог, но по какой-то причине этого до сих пор не случилось.
— Меня касается все, что касается моих сотрудников. Ты работаешь на меня, и от того, с кем я имею дело, зависят мои репутация и эффективность. Поэтому я должен знать о тебе все, включая здоровье и то, с кем ты общаешься. Так что я жду.
Вот это я попала. И как теперь ему объяснить, что я должна пойти в больницу с дочерью? Хотя… Идея появилась в моей голове спонтанно, но я так обрадовалась ей!
Пытаясь скрыть свое облегчение, я спокойно, со всей тщательностью подбирая слова, ответила:
— Я иду в сурдологический центр с хозяйкой квартиры, которую снимаю. Она попросила меня помочь ей, и она очень стесняется. Так что попрошу оставить ваши предположения при себе. А еще отпустить меня. Женщина не поймет, если вы станете меня подвозить, возникнут вопросы.
Мама всегда говорила, что лучше горькая правда, чем самая сладкая ложь. Но сейчас выдумка легла так легко на канву моего повествования, что я сама поразилась. Губы Ярослава сложились в одну линию.
Он не верил мне, и я его понимала. Точнее, догадывалась. Я вообще не мастер врать. Я редко это делала, ведь случая не представлялось. Тем не менее, не полезет же он проверять при таком раскладе?
— И все же…
— Нет, нет, нет! Я не могу ее так огорчить, сами понимаете, женщина немолодая, и она на меня надеется. Кроме того, меня устраивает квартира, что она сдает. Цена очень хорошая, и я бы не хотела ее терять.
Слова лились из меня сплошным потоком. Я очень переживала, что со стороны это выглядело, как детский лепет. Тем не менее, я схватила свою сумочку и уже направлялась к выходу.
Бежать! Скорее бежать от него, пока Ярослав не одумался! Пока не стал настаивать и проверять, что там за бабушка у меня такая. Но он лишь смотрел на меня потяжелевшим взглядом, что не обещал мне ничего хорошего.
— Я быстро, — пискнула я, забывая, что больше не вернусь сегодня на работу.
Для меня сейчас главное было — сбежать отсюда. Что я успешно и сделала. Лишь на улице я выдохнула, оглядываясь по сторонам. Со всей возможной скоростью, на которую я была способна, припустила к дому.
Там тетя Илона уже должна была собрать Машу, а до клиники нам добираться примерно полтора часа. Если бы я знала, чем закончится этот поход, то десять раз бы подумала, что говорить Ярославу в тот день.
Глава 18. Алена
— Милая, пойдем уже?
Маше всего пять лет, но она не по годам у меня была взрослой. Дефект слуха, хоть и относительно вовремя обнаруженный, все-таки сказался. Моя дочь ходила в больницы без страха, но с каким-то совершенно не детским смирением.
У нее почти не было друзей, ведь мы боялись, что повредится аппарат. Он был вживлен нам и хоть закреплен, но мы все равно очень переживали. Я по большей части.
— Конечно, мамочка, просто там такая красивая бабочка была нарисована в троллейбусе!
Я не оформляла Маше инвалидность. Не хочу, чтобы в будущем у нее были ограничения, ну, и мне удалось собрать все льготы без этого. Все, какие можно.
Мы вышли на остановке сурдологического центра и поспешили вперед, внутрь невысокого здания. Я и правда очень волновалась, а вот моя дочь внимательно рассматривала обстановку.
Она у меня всегда была очень нежной, творческой, озорной. Ее проказы и бабочки в самых разных местах иногда вызывали у меня нервный тик. Я безумно любила ее, но не могла понять, в кого такая тяга к творчеству. И почему именно бабочки?
На стойке регистрации быстро заполнила все бланки, пока дочка играла за детским приставным столиком. С волнением мы стояли в ожидании приема. Я поймала себя на мысли, что именно все эти манипуляции отвлекли меня от того, что случилось на работе.