Как же мне все это осточертело! Я ни разу за эти шесть лет никого не тронула. Да и раньше понятия не имела, что Ярослав у нас чье-то счастье. В мыслях не было ни соблазнять его, ни соблазняться! Раздраженно ответила:
— Да сдалось мне твое счастье! Забирай! Или мне напомнить, что это ты ко мне полезла и документы эти дала. Объяснила бы это своему боссу.
— Да пошла ты! Все равно ты с ним работать не сможешь.
— Потому что не собираюсь!
— Дура! Шалава, да я тебя…
— Людмила, я кажется довольно четко дал понять, что я хочу от вас, или вы настолько не компетентны, что даже уйти нормально не можете? Вам помочь?
Мы обе застыли. Насколько много он слышал, и насколько много успела рассказать ему Люда? Прикрыла глаза. Хотелось спрятаться от всего этого кошмара.
— Если вы сейчас немедленно не уйдете отсюда, то я дам вам такие рекомендации, что даже официанткой не устроитесь. Это понятно?
Не говоря ни слова, Люда поджала губы. Отправила мне убийственный, обещающий все кары смертные взгляд. А потом развернулась и скрылась в лифте. Я же вздрогнула от знакомого голоса:
— Ну, что же вы, Алена, заходите. Я не кусаюсь.
А вот я бы поспорила…
Глава 6. Алена
Его мотивы оставались для меня загадкой. Да и все остальное тоже. Осторожно прошла сначала в офис, потом за ним до приемной, и вот уже я мнусь на пороге кабинета. Чего ему от меня надо?
В одной комнате с бывшим мне было душно. Хотелось открыть окна, несмотря на высокий этаж, и закрыть глаза. Может, если так сделать, он исчезнет наконец-то?
Но на чудо надеяться не приходилось. Да и кому, как не мне, знать, что сказки — это всего лишь детские книжки и ничего более? Молча наблюдала за Ярославом.
Мне вчера не показалось. Он очень сильно изменился. Казался таким мужественным, с легкой щетиной, что ему очень шла. Разворот плеч стал шире, и наверняка на животе все тот же набор кубиков, которые я так любила целовать.
Стряхнула эти воспоминания. Здесь, внутри его кабинета мои мысли были неуместны. Они пробуждали давно похороненные чувства, что меня не устраивало.
— Итак, Алена, как я понял, все последние задания со звездочкой выполняли для меня вы. Кстати, квартира, что вы порекомендовали, подошла более чем идеально. Скажите, почему вы вдруг решили отойти от моих рекомендаций?
Я ожидала какого угодно вопроса, но не этого. Поразил не только сам вопрос, но и то, как он был задан, переход на «вы» и в целом довольно деловое общение. Во всей этой обстановке лишним была только моя персона в трениках.
— Э-э-э, просто у пары дети. Мне показалось, что было бы важно учесть это обстоятельство, а также то, что им уже почти шесть лет. Ну, и район был важен, а также парк рядом для прогулок…
— Я вас понял. Так много знаете о детях. Работали няней?
Кивнула. В некотором роде можно и так сказать. Смотрела на Ярослава с подозрением. С чего такие перемены? В чем подвох? Но мужчина будто сменил тактику. Теперь он дружелюбно разглядывал мой внешний вид и, судя по всему, увиденное ему нравилось.
Про детей я даже не соврала. Почти. Ведь я мама, а все мы отчасти няни для своих детей. Круглосуточные, семь дней в неделю триста шестьдесят пять дней в году.
Не верилось, что, будучи руководителем такой большой конторы, а я видела снующих по офису, как мышки, людей, Ярослав не пробил меня. Нет, конечно, я сделала все, чтобы к нам с дочерью не было вопросов.
Еще до родов я вернула себе фамилию моей любимой бабушки — Липова. Это пришлось сделать, так как моя настоящая фамилия была не очень привлекательной для поиска работы — Чухчамышкина.
Ну, и просто мне столько раз сказали дома, что я пятно на репутации моей кристально чистой семьи, что я сделала это скорее из принципа, когда меняла паспорт.
Так как в вузе я не училась, нигде не проходила… Обменная карта и роды пришлись еще на старую фамилию, а регистрировала дочку я уже под новой. Получается, что по документам у меня есть дочь, но и не совсем. Там все запутано. Вроде как, в общих базах врачи что-то напутали и внесли нас не совсем правильно.
Из-за этого было много проблем, но руки исправить не доходили. Если Яр и полез бы копать, то наработать много он бы не смог. Надеюсь. Оставалось надеяться и верить в то, что он меня пробить не сможет.