— София… — сквозь зубы выдыхает почти в лицо.
— Отпусти меня! И исчезни! — шиплю с ненавистью глядя в его глаза.
То, что он стоит так близко, заставляет грудь нервно вздыматься. Вокруг кажется накалено так, что достаточно одной искры и все взорвется к чертовой матери. Ощущение, что мы уже горим, но по-идиотски считаем, что спасемся.
— Я вижу, ты все еще плывешь, девочка… — нахально заявляет он всматриваясь в мои глаза.
Издевательски смеюсь, машинально прищуриваясь. Как я вообще могла любить этого человека?!
В ошарашенном мозгу крутится сейчас только этот вопрос.
— Да… — киваю, пытаясь освободиться: — Плыву от желания уничтожить тебя.
Выплевываю прямо в лицо, и вижу, как он тянет вверх уголок губ.
— Ты ведь знаешь, что не справишься… — замечает он, на что я нарочито удивлённо вскидываю брови.
— Ты слишком самоуверен, Абрамов, — встаю на носочки и тянусь к его уху: — Поверь... если я начну, то разрушу твою жизнь до основания.
Говорю это с твердостью, которую наверняка он не ждал. Но мужчина не отвечает, а я только слышу его резкий вдох.
— Поэтому, если не хочешь проблем, отпусти. — отстраняюсь с серьезным взглядом.
Он освобождает одну руку, игнорируя мои выпады, и касается своей рукой светло-русых прядей.
— Тебе идет… — хрипло выдает не сводя взгляда и пропуская волосы между пальцев.
— Мне плевать на твое мнение. Ты же по брюнеткам. — наконец, полностью освобождаюсь от его хватки: — Будь добр, Ян, больше не показывайся на моем пути.
Контакт с ним снова изувечил сердце. И как бы я не храбрилась, внутри у меня адски жжет и кровоточит.
Не оборачиваюсь и стремительным шагом ухожу. А от того, что, собранное по осколкам, сердце всколыхнулось, хочется кричать на саму себя.
Конечно, я никогда не поставлю своего сына под угрозу. Но этого Абрамов никогда не узнает. А внебрачный ребенок, сто процентов, разрушит его личное дело. Поэтому, мои угрозы отчасти даже правда.
Горькая усмешка оседает на губах и я стараюсь размеренно дышать, чтобы просто спрятаться от него.
Чувствую глаза, что смотрят в спину. До сих пор в носу ощущаю этот древесный парфюм, а на руках, кажется, остались несмываемые следы от его не грубой, но жесткой хватки.
Впрочем, он научил быть сильной. Теперь в его силе я не нуждаюсь. Теперь опора и защита мне не нужны.
Слышу как в сумке вибрирует телефон, и доставая, я уже вижу номер Игоря.
— Привет, — отвечаю с улыбкой.
— Привет, родная, как ты? — отвечает голос с осязаемой через сотовую связь улыбкой.
— Все хорошо, ты вернулся?
Игорь, это мужчина, с которым мы уже год в отношениях. Однако, я не тороплюсь…сьезжаться. Хотя, он уже не раз намекал.
— Да, встретимся? Я соскучился…
Игорь работает в управлении одной небольшой фирмы, и последние пару недель его не было, он уезжал на переговоры.
— Да, я не против… — раздумываю с пару секунд: — Артур…
— Давайте втроём? — тут же он предлагает: — Давно мы не резались с мелким в слова.
Тепло оседает в груди.
Мне важно, чтобы моего сына принимали. И да, это не всегда легко, пусть даже множества попыток у меня за спиной нет. Однако, кто захочет в придачу не своего ребенка, таких мужчин сейчас мало. Но Игорь, это действительно, та самая стабильность и надежность.
Он не крупного телосложения, но и не худощав, скорее поджарый. Что, к слову, разительно отличает его от Абрамова. Этот, в сравнении с Игорем, халк. Темноволосый и темноглазый, он всегда смотрит по-доброму и открыто, что тоже является отличительной чертой от зеленых глаз отца моего сына.
— Хорошо… — улыбаюсь.
— Я заеду в семь, — тут же он отвечает и тепло прощается.
Да, все правильно.
И неважно, что где-то в пятистах метрах стоит тот, кто должен бы знать о своем ребенке. Он сам отказался от него, а навязывать сына тому, кто посчитал его проблемой, будет верхом моего идиотизма. Поэтому, совесть, которая пытается разыграться в моей голове доводами против, тут же идет далеко и надолго.
Сомневаюсь что, даже даже если я повзрослевшему Артуру расскажу, что у него все таки есть отец, приказавший избавиться от него, он захочет знать этого человека.
Королев Артур Янович, 5 лет
Сын своей мамы, правда характер больше в отца. На контакт идет, только если проявить внимание, сам предпочитает сначала наблюдать со стороны.