– Так это тебе позор! – вместо сочувствия выпалила мама. – Сидела дома, не работала. Его жизнью не интересовалась. И к чему это привело? Уж как мой Коля не пил, а у меня всегда копейка была. Я сколько эти овощи вдоль пыльной дороги продавала? Банки эти с соленьями днями и ночами катала, в город ездила продавала. Но тебя вырастила. А ты? Ребенок болеет, Алисе не до этого. Муж не пойми чего крутит за ее спиной, она опять чем-то занята. Работала бы, сейчас были бы у тебя деньги на операцию и не пришлось бы выглядывать, когда кто подаст…
– Успокойся, пожалуйста, – сквозь слезы попросила ее. – Чего теперь-то об этом говорить?
– Имей в виду, Миру мы в этот дурдом не отдадим. Чтоб ребенок такой стресс в ее состоянии испытывал, голодный сидел? – разошлась не на шутку родительница.
– Что ты утрируешь? Я сама не поем, ей всё отдам, – попыталась вновь остановить ее.
– Алиса, я не утрирую, – тяжело вздохнула мама успокаиваясь. – Я смотрю, что жизнь твоя под откос катится. И у меня душа болит и за тебя и за Мирочку. Как она теперь без операции? – расплакалась она в трубку. – Давай мы дом продадим? Мы с отцом в город переедем, комнату себе снимем…
– Мам, – холодно остановила ее, не став говорить про ветхость дома и его бесполезность. – Я найду деньги, как и обещала. Операция будет. Не нужно ничего продавать.
– Да уж, найдешь. Кто такие деньжища одолжит? – недоверчиво пробубнила она.
– Одолжат, – буркнула в ответ нажимая отбой.
Сказать было гораздо легче, нежели сделать. Я обзвонила всех наших с Артёмом знакомых, коих было не мало. Но они либо не брали трубки от меня, либо придумывали тысячи отговорок, лишь бы не занимать мне денег. Отчаявшись, я практически умоляла этих бездушных людей о помощи, однако, ни один не проявил сочувствия и не помог.
Надежда таяла на глазах, у меня не было больше вариантов, где найти эти чертовы деньги не только для Мирославы, но и на адвоката Артёму. Так как наш семейный загнул такую сумму за свои услуги, что можно было прооперировать половину города.
Разбитая, не накрашенная, надела первое, что попалось под руку, и поплелась на свидание к мужу, рассчитывая, что он подскажет куда идти. Или, на худой конец, может у него где-то припрятан клад?
– Тём, они нашли какую-то сумку, – голос мой дрожал, когда я пересказывала мужу последствия обыска. – Там были документы, оружие...
– Лис, это не моё, – уверенно произнёс муж, успокаивая меня. Смотреть на него через стекло, не иметь возможности обнять и почувствовать поддержку, было невыносимо.
– Я знаю, – торопливо закивала, крепче прижимая к уху телефонную трубку и рассматривая мужа.
Под глазами синяки, уставший, с потухшим взглядом. Сердце сжималось от жалости.
– Её не было там утром. И днём ранее я делала уборку, никаких сумок не видела. А тут — как по заказу. Такой набор и в одном месте...
– Не плачь, милая, – ласково попросил Артём, проводя пальцами по стеклу с нежностью.
– Артём, – растерянно прошептала я, – все счета заблокированы. Как мне быть? Что делать? У меня нет денег оплатить операцию Миры…
Беспомощность и безнадежность просто пожирали меня изнутри. Страх за мою дочь не давал покоя. Я не могла ни есть, ни спать.
– Нужно подождать. Я что-нибудь придумаю, – неуверенно произнёс муж, отводя взгляд.
Артем врал. Он всегда так делал, когда хотел что-то скрыть от меня.
– Боже… – выдохнула сокрушенно, закрывая глаза ладонью.
– Поговори с врачом, возможно они смогут дать отсрочку или перенести дату операции? – тихо предложил он.
– Нет, – твёрдо проговорила в ответ. – Это не шутки. От этого зависит жизнь моей дочери. Если ты не в состоянии мне помочь, я сама найду деньги.
– Это и моя дочь тоже, – вмиг холодея, вновь напомнил Артём. – Или ты забыла, кто вписан в свидетельстве о рождении? Кто её растил, и кого она называет папой? Дай мне время, я решу этот вопрос.
– Я хорошо помню, – не менее жёстко сказала ему. – Но нет времени ждать.
– И что ты будешь делать? За кредитом пойдёшь? Так ты ни дня не работала, Алис. И образования у тебя нет, – немного насмешливо произнёс Артём, чем задел меня ещё больше.
Но сейчас было не время для обид. Я понимала, что муж был разбит не меньше моего. Ему тоже приходилось несладко. И сейчас нам, как никогда, нужно было держаться вместе. Поэтому я и решила, что первым делом мне необходимо разобраться с тем, что услышала во время обыска.