Мне же, идиотке, стало до безумия душно. Тело предательски отозвалось на его невербальный призыв. Я буквально чувствовала кожей фантомные отголоски ласк Руслана. В голове всплывали красочные картины того, как он умел любить, как сводили с ума его губы и руки.
– Ты... хочешь получить расчет натурой? – смутившись, еле слышно уточнила и отвела глаза. Голос пропал от волнения.
Его бархатистый смех ударил плетью по нервам заставляя дернуться, как от удара. Я в непонимании уставилась на него и нахмурилась.
– Нет детка, твои прелести столько не стоят, – он будто специально еще больше пытался уколоть меня. Его глаза теперь горели злостью и ненавистью. – Нет у тебя ничего, что могло бы прельстить меня. Можешь идти. Тебя проводят, – будто потеряв ко мне интерес, Огарёв развернул кресло боком ко мне и, взяв какие-то листы с края стола, погрузился в их чтение, давая понять тем самым, что аудиенция окончена.
Я ушла бы в ту же секунду, если бы не проблемы со здоровьем дочери и невозможность разобраться с этим самолично…
Сглотнув отвратительный горький ком, который никак не хотел отпускать мое горло и давил изнутри на стенки гортани, практически причиняя боль, решительно начала расстегивать платье. Замок не поддавался, руки дрожали, а меня саму трясло, как при ознобе. На мое сопение и возню обратил внимание Руслан. Он опустил листы и окинул меня холодным и даже каким-то сочувствующим взглядом
– Ты плохо слышала? Чужая баба, еще и рожавшая, меня не интересует, – опять слова унижающие меня.
Плевать!
Перед глазами стояло лишь лицо дочери, ради которой я готова была пойти на все. Нужно было взять себя в руки, настроиться. Кто захочет сопливую и дрожащую женщину? Клялась себе, что из кожи вон вылезу, но добьюсь того, чтобы он дал мне эти деньги для Миры. Помог…
– Я хорошо слышу, – медленно выдохнув, старалась, чтобы он не заметил моего состояния. И следом, добавив интимности в голос, продолжила: – Хочу тебя... Вспоминаю тебя, твоё тело, руки, губы, член, и между ног огнем горит... – наконец-то справившись с замком, скинула к ногам платье, оставаясь в одном белье.
Том самом, что купила нашу годовщину с Артёмом. Плавно покачивая бедрами, ступала медленно к нему навстречу, извиваясь сексуальной кошкой.
– Врешь ты всё, сука, – пророкотал в ответ Огарёв, резким движением отбрасывая документы в сторону. Отчего они веером разлетелись по полу.
Поднявшись, он подошел ко мне вплотную. Смотрел глаза в глаза, подавляя и словно размазывая по полу. Я не успела и слова сказать, прежде чем Руслан внезапно схватил меня за шею. Жестко, властно, до медяжей перед глазами. Казалось, мужчина едва сдерживался, чтобы не придушить меня.
Почему? За что?
Ужасно перепугавшись, вцепилась в его руку, боясь и правда быть задушенной этим сошедшим с ума от моего поведения мужчиной. Нежную кожу жгло в местах соприкосновения с его мозолистыми подушечками пальцев, в голове нарастала паника.
– Страшно? – с тихой угрозой в голосе вопросил он, уголок его губ приподнялся, а взгляд остановился на уровне моих раскрытых в немом крике устах. – Или, может, тебя такое лишь заводит?
Последние слова он произнес, склонившись к моему уху, отчего по коже побежали мурашки. Он смеялся надо мной, унижал, уверенный в своей правоте.
И что самое ужасное, у меня не хватало сил убедить даже себя в том, что это неправда.
– Пусти! Придурок! Пошел ты! – опомнившись, вспыхнула я. Меня понесло. От нервного перенапряжения колотила по его рукам и груди, пытаясь выбраться, желая покинуть поскорее этот кабинет.
Руслан рыкнул, словно ожидал совсем иной реакции. А после он с силой толкнул меня к столу, отпуская горло лишь на мгновение. Стоило мне с визгом больно приземлиться на столешницу, как Огарёв тут же придавил меня к ней своей лапищей.
– Телом своим торгуешь? Как последняя шлюха? – шипел он, срывая с меня трусики.
А я...ненормальная, это точно! Тело обдало волной адреналина и возбуждения. Я просто физически ощущала, как сильно, по-звериному он хотел меня. От Руса исходили такие волны необузданной страсти, что голову сносило напрочь. От его хриплого голоса, слишком грубых и жёстких рук между ног стало так мокро…
Я застонала выгибаясь, медленно скользя своими складочками по его ширинке, по внушительно выпирающему паху, окончательно теряя разум. Ощущала, как грудь терлась о прохладную столешницу, сквозь кружево бюстгальтера. Чувствовала его сдержанные выверенные движения пока он снимал с себя брюки, невольно внутренне сжимаясь от отвращения к себе. И одновременно тая от одной мысли, кто именно был рядом.