– Приветствую собравшихся, – привлекая внимание, проговорил интеллигентно.
– Ещё больше пафоса можно? Давай уже к сути, у меня уши вянут от этих кривляний, – пробасил Голиаф, подливая в свой стакан ещё минералочки.
Я едва не поморщился. Терпеть не могу, когда перебивают. Но возразить не мог, не по статусу тягаться с этим здоровяком.
Марк мало что рассказывал о своем прошлом. Лишь утверждал, что любое упоминание о тех временах вызывает в нем бесконечную изжогу и желание надраться до беспамятства. То, что с Голиафом они были знакомы лично, для меня стало сюрпризом. И ещё каким! Когда впервые друг предложил сотрудничество с самим всея господом криминального "содружества" нашего края, чуть было не покрутил пальцем у виска. Даже подумывал вызвать специалистов из дурки. Мало ли, в бесконечных потасовках инстинкт самосохранения отшибло. Слишком уж кричащую репутацию имел Голиаф в наших кругах. Однако вот мы здесь… на моей территории. И Марк держался с ним так, будто они не просто знакомые. Отчего закрадывались мысли, что не так уж и хорошо я знаю своего друга.
Поэтому благополучно засунул язык в жопу и обратил взор на этого тихушника.
– А пусть мент нам и поведает всю суть, – найдя на кого скинуть ответственность, предложил Марк. – А то болтает без умолку, не остановить, – слова его были пропитаны ехидством.
Представитель власти, который все это время молча сидел в уголочке и не отсвечивал, ничего кроме отвращения не вызывал. Весь покрасневший, он то и дело ерзал на стуле и теребил, как какой-то сопливый школьник, свою папку. Стоило Багрову напомнить о его существовании, как он закашлялся и, казалось, чуть не захлебнулся собственной же слюной прямо на этом стуле. Жмурика из органов нам тут ещё не хватало…
– Кхм-кхм… Руслан Александрович, Го… Голиаф…– всё еще кашляя, заикался мужик.
– Ты всех перечислять будешь? Мы так к рассвету не разойдемся, – Голиаф с громким стуком поставил бокал на стол, заставив представителя правопорядка вздрогнуть и мгновенно взбодриться. Как только стекло не треснуло, ума не приложу.
– Да-да, конечно. Так вот… по поводу подрыва. Взрывчатку заложил некий Селезнев Антон Петрович. По кличке Селезень. Девяносто пятого года рождения… – более собрано вещал занудно ментяра, опустив взгляд в папку. Впервые ощутил себя будто реально в кабинете следователя.
– Блять, ну это надолго… – вздохнул Багров откидываясь на спинку стула.
– Ты ещё историю болезни его расскажи, – скривился, приняв решение занять место за столом, со скрипом выдвинул стул и сел, подперев голову рукой.
– Вы собрались здесь со стендапом выступать или выслушивать факты? – грозно буркнул Голиаф, хотя по скучающему выражению лица было видно, что он тоже не в восторге. – Продолжай, – разрешил он следователю, сделав круговое движение пальцами в воздухе, призывая говорить поактивнее.
– Спасибо… Го-го-голиаф. Так вот… По его показаниям, нанял его Устинов Артём Викторович. Но сам заказчик утверждает, что личной неприязни к Огарёву не испытывает… – воодушевился мент, пропустив ненужное и наконец-то начиная выдавать дельную информацию. Ну, или почти дельную.
– Пиздец, да вообще никакой, – не удержался от смешка Багров, которому озвученная информация, как и мне, показалась абсурдной.
– Ага, у него только к Марку была неприязнь, поэтому рожу ему раскрасил, – деловито покивал я.
– Что это вообще за слово такое "неприязнь". Кто-нибудь захватил с собой словарь Ожегова? – вопрос пострадавшего при взрыве повис в воздухе, оставшись без ответа.
Пусть мы и продолжали перебрасываться насмешками, напряженная обстановка ощущалась чуть ли не физическом уровне. Даже Голиаф перестал строить из себя серьезного атланта, сведя брови у переносицы. Словно каждый из нас чувствовал, что дальнейшие слова блюстителя порядка не понравятся никому из присутствующих.
– Я это просто к чему… – растерянно произнес следак, – счета Устинова изначально были пусты. Мы проверили банковскую историю. У него не было денег не то, чтобы рассчитаться с подрывником, даже на пачку сигарет. Либо он надеялся на то, что Селезень подорвется вместе с вами, либо заказчик кто-то другой, а он лишь посредник, – отрапортовал увереннее он.
– О как, интересно. Вечер перестает быть томным, – воодушевился Голиаф, подобравшись, словно зверь перед прыжком.
– И куда он все деньги проебал? – услышанное было для меня поразительным. Не по этому ли поводу приходила Алиса? Или Тёмочка не до конца был откровенен со своей женушкой. Семейка, мать их…
– Пять лет — срок не маленький. Может быть на шлюх? – откровенно веселился Марк.