Глава 3. Глава от лица Федора Сергеевича Гардеева.
Я не выдержал первым. Просто потому, что мои руки более не сковывали наручники, а движение не ограничивали четыре государственных стены.
Впервые за долгое время я был технически свободен.
Как вор крадусь по темной улице. По тем улицам, по которым она ходит. Предположительно ходит. Потому что очень многие вещи могли измениться за пять лет молодой жизни.
Я узнаю эти места. Кажется, я могу закрыть глаза и наощупь пробраться вот прямо из этой точки до ее, а точнее, цветочного магазинчика ее родителей. Вот он. Островок ее покоя и радости. Оазис, среди серости нашего бытия. Я вспоминаю как она пахла. Не цветами. Нет. Молоком и сливками. Словно младенец. Чистая и настоящая. Я и сейчас мог разглядеть ее образ сквозь прозрачные витрины. Все такая же тонкая и звонкая.
- Вам плохо?
Понимаю, что буквально завис в пространстве и едва держусь за фонарный столб. Да, мне плохо. Давно плохо. Еще тогда, когда совершил разбойное нападение с группой лиц, потому что почувствовал себя то ли супергероем, то ли самим господом Богом.
Смотрю в начавшие выцветать неравнодушные глаза подошедшего ко мне старичка.
- В этом цветочном магазине работает моя любимая девушка. Мы очень давно не виделись.
- Из армии пади вернулся?
Я пристыженно качаю головой.
- Из тюрьмы, - внимательно смотрю за реакцией собеседника. Я впервые рассказываю кому-то из незнакомых мне людей, о моем недавнем «темном» прошлом. И пусть это даже незнакомый старик на улице.
- Бывает. Она знает? Ждала?
Я лишь пожимаю плечами.
- Знает. Ждала. Но я не…, - сглатываю вязкую слюну, - не хотел чтобы ждала. Вообще не хотел появляться больше в ее жизни.
Не сказать, что мы еще разговариваем. Дедок ковыляет по своим делам, а я просто…. Просто пытаюсь дальше жить и не вредить.
Словно в забытьи ноги несут меня в сторону магазина. Я слышу, как поворачивается дверная ручка и звенит над входом в павильон декоративный колокольчик. Люда вздрагивает. Девушка стоит ко мне спиной, но даже так, я понимаю. Что она меня узнала. Кожей и спинным мозгом почувствовала.
- Федя? - Не оборачивается. Голос дрогнул.
Подхожу ближе и обнимаю ее со спины. Словно и не было этих пяти лет «рабства». Она моя. Всегда была моей. Очень эгоистично думать, что эту славную девушку явили на этот свет только ради меня. Но мне действительно так казалось. Она была моей всегда.
- Ну привет, дюймовочка, скучала?
Людмила прижимает руки к груди и разворачивается в кольце моих рук. Красивая. Гордая. Милосердная.
Меня дурманит ее естественный запах волос и кожи и цветочная дымка вокруг.
- Скучала, Федя, - ее глаза сужаются, - сильно скучала. И ты так и не ответил ни на одно мое письмо, - укор.
А я ее словно и не слышу. Просто и тупо смотрю на ее губы и не могу оторваться. Мне бы стоило уйти. Нет, не так, мне стоило бежать от нее. Сломя голову. Пока не сделал больно. Пока не сделал хуже.
- Не должен был.
Злится. Даже у ангелов сдает терпение. Моя же ты родная. Красивая. Самая лучшая. Родная.
- Не мог.
- Мог!
Обнимаю ее. Прижимаю к груди и закрываю глаза. Это то, о чем я мечтал. То, что позволяло мне жить столь долгие годы. О ней. О нас. О нашем пусть и не возможным, но будущем.
Чувствую кожей, как она выдохнула и вдохнула. Прижалась.
- Ты рядом.
- Рядом.
- Мы вместе.
Мне хотелось опровергнуть ее это заявление, но я промолчал. Не стоит. Не стоит давать ей лишние надежды. Необоснованные. Жестокие.
- Я никогда. Слышишь, - шепчу ей в самое ухо, - никогда не переставал тебя любить. Только то, что ты есть на этом свете давало мне возможность жить.
Люда начинает дрожать.
- Почему ты не отвечал? - Невесомо стукает кулачком меня в грудь.
- Не хотел тебя обременять. Зачем тебе уголовник?
Наконец то я вижу ее глаза.
- Зачем?
- Да, зачем?
- Потому что я тебя люблю. Просто люблю. Ты можешь это понять? Люблю. И каждое письмо, которое осталось без ответа, жгло мне пальцы. Понимаешь?
- Понимаю.
Я понимал….