Причина его недовольства уже доносилась до Блэка совсем неаппетитным ароматом, а стоило, наложив на ребёнка согревающие чары, развернуть одеяло, в которое тот был закутан, резкое амбрэ тут же ударило в нос, заставив Бродягу, притихшего где-то внутри, резко заскулить, а его самого зажмурить заслезившиеся глаза и закрыть рукой чувствительный нос.
— Ну ты, Сохатик, даёшь, — только и смог проговорить Сириус, сдерживая желание немедленно уничтожить отходы жизнедеятельности Гарри вместе с ползунками, рубашечкой и одеялком, тоже промокшим насквозь и уже пропитавшимся вонью. Но делать этого не стоило, ведь потом всю одежду пришлось бы трансфигурировать из подручных средств, и он сомневался, что в данный момент у него получилось бы что-нибудь путное.
Взяв себя в руки, он кое-как отчистил и Гарри, и его вещи Эскуро, порадовавшись тому, что вонь исчезла, и попытался вернуть ползунки на их законное место — на голую попу крестника. Но не тут-то было!.. Тот, надрываясь, орал и сучил всеми конечностями, сжимая пальчики в маленькие кулачки и краснея от натуги, и Сириус совершенно не мог понять, как натянуть на него вещи так, чтобы в процессе не сломать тоненькие ручки и ножки, иногда, как ему казалось, и так выгибающиеся под нереальными углами. Наконец, устав бороться с младенцем и опасаясь за его здоровье, Блэк умудрился завернуть крестника в одеяло, крепко замотав и применив кое-где заклинание приклеивания. Это, вроде бы, решило один вопрос, но, неуклюже пытаясь укачать почти охрипшего от воплей ребёнка, он задумался о пище насущной.
По всему выходило, что о кормлении младенцев он ничегошеньки не знал и точно был уверен лишь в одном — их точно не стоит кормить кормить ни стейком с кровью, о котором лично Сириус сейчас мечтал, ни жареной картошкой. Вот молоко — это отлично, но как Сохатик будет пить его прямо из бутылки? Ему же соска нужна?
Схватившись за голову — умозрительно, конечно, ибо руки были заняты всё так же орущим с голодухи младенцем, Сириус снова малодушно вспомнил Дамблдора, но теперь эта мысль заставила разозлиться на себя и на директора в придачу — они оба, наверное, хотели сплавить Гарри подальше, не желая нести ответственность за его воспитание. И это помогло сосредоточиться на том, что ни Дамблдору, ни Петунье Эванс он Гарри не отдаст, как бы не было трудно и как бы не убеждали его все (даже иногда он сам) в правильности такого решения. Он, Сириус, остался совсем один на этом свете, крестник тоже сирота, так что им теперь нужно держаться вместе. К тому же он обещал Джейми…
* * *
То, что поблизости от места приземления обнаружился госпиталь — пришлось лишь проехать квартал — Сириус счёл явной удачей и хорошим знаком. Следовало не только накормить Гарри, но и обработать его рану. И всё это Блэк решил проделать чужими руками, наложив Конфундус на подвернувшуюся медсестричку.
Пока та возилась с крестником, Сириус, сидя в уголке и держа ситуацию под контролем, пытался обдумать всё варианты побега. По всему выходило, что им надо как можно быстрее драпать из страны. И всё чаще в голове звучал голос матери: «Если надумаешь, приходи на чай».
То приглашение никак не могло сравниться со свалившимся как снег на голову младенцем, да и связи матери с Упивающимися делали план Сириуса насквозь авантюрным, но он почему-то чувствовал, что так будет правильно, а доверять союзникам он больше не мог — вдруг кто из них решит, что Дамблдор, как обычно, прав да и выдаст их директору. И поедет тогда крестник к тётке-магле, а Сириус… Куда денется он, подозреваемый самим Светлым Магом в измене, даже не хотелось думать. Вывод напрашивался сам собой — ему, как минимум, светил Азкабан.
Оставалась ещё вероятность того, что его напоят Веритасерумом, но знание того, что Сириус невиновен, сильно испортит планы главе «Ордена Феникса» — ведь тот не хочет, чтобы мелкий Поттер жил с крёстным, а отправить их к Петунье вместе… Сириус горько рассмеялся, представив себя с крестником почему-то подброшенными к старшей из сестёр Эванс на порог, и, бросив на медсестру Обливиэйт, забрал Гарри и поспешил к своему железному коню, ожидавшему седока на парковке.
Мысль всё же навестить мать, хоть и формально бывшую, с каждой минутой казалась всё более разумной. И почему-то Сириус был уверен, что та примет их, пусть временно, чтобы он мог передохнуть и собраться с мыслями, и не сдаст никому — ни своим, ни чужим. Да и известие, что кумира чистокровных больше нет (если, конечно, Дамблдор знает, что говорит), к моменту появления их с Гарри уже достигнет Франции, заставив и братца, и маман, и Нюниуса быть менее агрессивными. Ведь они слизеринцы, а значит, во всём должны искать выгоду. А живой и невредимый Гарри Поттер — это явная выгода в свете последних событий, и он постарается убедить их в этом. Вот только вспомнит формулировку древней просьбы о защите и покровительстве — в этом случае мать точно не посмеет отказать.