А по поводу Нюниуса он понял одно — если уж мать с ним и спит, то это не удивительно — школьный враг изменил мадам Вальбургу до неузнаваемости, явно омолодив зельями, и — да неужто?! — исправил ей характер, что вообще, казалось, было невозможно, да только что с людьми любовь не делает, вон, стоит хотя бы на Джейми посмотреть… Да и сам Нюниус изменился, стал другим — это он, Сириус, мог признать, хотя и скрипя зубами. Вражина сделался уверенным в себе, получил звание мастера и принарядился — и это было удивительно.
Кажется, мадам Блэк и Нюниус Снейп благотворно повлияли друг на друга, как ни крути, да и братец Рег уже явно не болен — вон как резво умчался в кабак за компанию со Снейпом — только пятки сверкнули. И вообще, им, похоже, очень хорошо всем вместе — втроём, одной семьёй… Без него, Сириуса…
Так что всё решено — он не пойдёт к мадам Блэк в гости, хоть она и приглашала. Он теперь им никто — просто однофамилец, бродяга без роду и племени, и ему надо жить, не оглядываясь на семью в надежде на признание, не срываясь в безудержное веселье, эпатируя окружающих в ожидании хоть какой-то реакции — хоть крика, хоть наказания — от матери, которой он безразличен…
Точнее, был безразличен — раньше: в детстве, в подростковом возрасте. А сейчас… Сейчас, наверное, и правда слишком поздно…
* * *
Время летело незаметно, и вот уже Сириус с удивлённым лицом держал на своих руках новорожденного крестника — Гарри Джеймса Поттера, бережно переданного ему Джейми под напряжённым взглядом Лили, явно уверенной в том, что он сразу уронит её малыша. Или сломает ему что-нибудь важное — шею там, или одну из ручек-ножек, бывших столь крохотными, что Бродяге казалось — они просвечивают, демонстрируя тонкие венки всем желающим их увидеть.
Правда, желающих было не особо-то и много — оба несколько лет назад потеряли родителей, так что в особняке, где Поттеры укрылись под Фиделиусом почти сразу после родов Лили, прошедших в Мунго, не кудахтали счастливые бабушки, зацеловывая внука, и гордые дедушки не делились табаком. Да и орденцы не спешили навестить соратников — здесь бывал только тихоня Петтигрю, их Хранитель, сейчас отсутствующий по причине важного задания, порученного ему Дамблдором. Именно так он объяснил своё бегство почти сразу после того, как Лили с Гарри переступили порог дома, но Сириус подозревал, что тот просто боится маленьких детей.
* * *
Пророчество, изречённое Сивиллой Трелони, ныне занимающей пост профессора в Хогвартсе, и разнесённое «по секрету» по всей Магической Британии, в конце-концов достигло и ушей Того-Кого-Нельзя-Называть, и он почему-то решил, что ребёнок, о котором в нём говорилось — именно Гарри, родившийся, как назло, точнёхонько на исходе седьмого месяца. Во всяком случае, именно это рассказал встревоженному Джеймсу Дамблдор, пригласив того в Хогвартс сразу же после рождения Гарри. При разговоре больше никто не присутствовал, и Сириус, с которым Джеймс поделился тревожной новостью, сумел порадоваться этому факту — хоть какая-то защита от любопытных ушей, ведь сказанное в другом месте могло в тот же час разлететься по стране.
Откуда директор узнал о решении Того-Кого… Сириус решил не уточнять — уже не маленький и понимает, что у Дамблдора явно есть шпионы в стане врага, а вот на предложение директора самолично стать хранителем Фиделиуса, высказанное Джеймсу, возразил, предложив свою кандидатуру — всё же не дело отвлекать директора, хотя, конечно, маг он сильный, но они справятся сами.
Джеймс, как оказалось, тоже рассчитывал на Сириуса и даже поделился своей задумкой с Альбусом, но вот каким образом в процессе обсуждения деталей звание хранителя перешло к Питеру, Блэк до сих пор гадал. Вроде бы он был настроен решительно, да и закадычный друг поддерживал — ведь Бродяга станет крёстным, значит, ему и отвечать за безопасность, но тихоня Питер приводил столько аргументов… И Блэк слишком заметен и несдержан, и крёстным он уже назначен, а Питер тоже хочет хоть как-то помочь, да и незаметен он благодаря своей анимагической форме — ускользнёт от Пожирателей, если те всё же сумеют его выследить и захотят поймать… В итоге получилось именно так, как хотел Хвост — Сириус становился крёстным, а Питер — хранителем. Дамблдору сообщать о «смене игрока» не стали — чем меньше людей будет об этом знать, тем лучше для хранителя, а соответственно и для Гарри.
И вот Бродяга держал на руках своего крестника, умильно и немного испуганно ему улыбаясь…
* * *
— Ну хватит, — устало улыбнулась Лили, решительно отбирая сына у бестолкового Блэка и успокаиваясь — ребёнок в безопасности. — Подержал, и достаточно.