Разгоняясь на своём летающем мотоцикле, Сириус успел пожалеть о том, что этим вечером слишком переборщил с выпивкой, а волнение ещё сильнее снижало концентрацию, так что аппарация была ему противопоказана — прибыть на место в виде разрозненных фрагментов было бы не самым умным в данной ситуации решением. Так что приходилось выжимать из своего железного коня максимум скорости, которую тот мог себе позволить.
* * *
Дом друзей, видимый на подлёте, сказал Сириусу всё, но глупая надежда, что он ошибается, ещё корчилась в груди, не желая уходить и цепляясь за душу тоненькими слабыми лапками. Взвыв, как потерявший стаю волк, он в последнем отчаянном броске направил свой мотоцикл, взревевший мотором в ответ хозяину, прямиком в стену дома, будто падая с неба — во всяком случае, именно так могло бы показаться наблюдателям, имейся они здесь в этот момент. Но их не было…
Полумагическая деревенька выглядела вымершей, с тёмными проёмами окон, в которых отражалась только луна — никаких уличных фонарей или света лампы засидевшегося полуночника — лишь в отдалении пару раз мелькнул отблеск, говоря о том, что жизнь в ней всё же замерла не полностью.
Резко затормозив, Блэк приземлился, почти уткнувшись колесом в стену дома, и, соскочив с мотоцикла, кинулся в распахнутую настежь дверь, даже не подумав о засаде, что могла ожидать его за порогом. Но засады не было, зато в гостиной был Джейми, лежащий, раскинувшись в неестественной позе, возле дивана, на котором они с Сириусом ещё пару часов назад сидели, весело болтая и попивая огденское, на которое расщедрилась Лили.
— Джим! — завопил Блэк, не заботясь о тишине и конспирации, уже понимая, что опоздал, и упал на колени рядом с другом, теряя палочку, со стуком покатившуюся под диван, и вцепившись в плечи Поттера, тряс его в глупой надежде, что тот сейчас засмеётся и скажет, что пошутил. Но карие глаза Джеймса, распахнутые навстречу вечности, смотрели в никуда, и Сириус, отпустив глухо ударившееся об пол тяжёлое тело друга, бывшего скорее братом, завыл в голос, размазывая по щекам злые слёзы.
Словно в ответ на его горе сверху послышалось тоненькое всхлипывание, почти сразу перешедшее в басовитый рёв, и Сириус, не поверив своим ушам, замер, с надеждой вглядываясь в потолок, будто обладал умением смотреть сквозь преграды. Рёв не умолкал, иногда переходя во всхлипы, и Блэк судорожно кинулся искать палочку, отводя глаза от мёртвого друга и вспоминая об опасности — наверху могла быть ловушка.
Нащупав искомое под диваном, он там же обнаружил и палочку Джеймса, видимо, закатившуюся туда, когда тот упал. Машинально схватив и её, он, не думая, тут же положил её на столик с едой и напитками, так и оставшийся неприбранным после их посиделок, и помчался наверх, спеша и перепрыгивая через ступеньки.
Впрочем, и там спешить уже было не нужно — кто бы ни напал на дом Поттеров, его тут не было, в чём Сириус и убедился, мимоходом распахнув двери спален — хозяйскую и пару гостевых. В них было ожидаемо пусто и тихо, и он, наконец, добрался до детской, рёв из которой становился всё сильней — у крестника были здоровые лёгкие и сейчас это, несомненно, порадовало Блэка.
Дверь в детскую была сорвана с петель, и из проёма совершенно неожиданно тянуло осенним холодом. Причину этого Сириус понял сразу же, как только шагнул в комнату, на всякий случай держа наготове палочку, хотя и прекрасно понимая, что для сражения она не понадобится за неимением противника. Впрочем, сейчас Сириус легко разорвал бы того голыми руками или, что вероятнее, обернувшись Бродягой и вцепившись ему в глотку, чтобы с наслаждением рвать сволочь, лишившую его семьи — а Джейми и Лилс были его семьёй, той, что не отворачивалась от него никогда и что приютила, когда ему это было нужно…
В детской царила разруха, совершенно отсутствующая внизу, что явно давало понять — Джеймса застали врасплох, а вот Лили, лежащая тут же, возле кроватки, в которой, злой и красный, в слезах надрывался сейчас Сохатик, дорого отдала свою жизнь — разрушенные бомбардой часть стены и крыши, а также повреждённая мебель явно говорили о том, что вокруг кроватки с младенцем шёл бой, и он был выигран миссис Поттер, пусть и ценой собственной жизни, ибо самое для неё дорогое — её дитя, её Гарри — был жив…
Сириус, подойдя к лежащей на боку Лили, поправил волосы, рыжей волной прикрывшие лицо, и закрыл ей глаза, не имея сил заглянуть в них. Не пытаясь понять, куда же девались нападавшие, он поспешил к крестнику, затихшему, явно переводя дух, и взял его на руки. Тот, мокрый и несчастный, всхлипнул особенно жалостливо, и Сириус неосознанно прижал его ещё сильнее, желая поделиться теплом и любовью и удивляясь самому себе, не имевшему раньше желания лишний раз возиться с малышом и только мечтая о том времени, когда с ним можно будет играть, обернувшись Бродягой, или катать на метле, не опасаясь переломать хрупкие косточки.