Мозг будто разрывало на куски — бешеный Блэк, подняв голову, требовал немедленно найти предателя и убить; более спокойная и рассудительная часть его натуры, появившаяся недавно, шептала, что месть подождёт, главное — это крестник, а Бродяга просто скулил, забившись в тёмный угол и оплакивая друга.
Стараясь отогнать явившуюся непрошеной мысль о мести Питеру и задумавшись, куда податься с малышом, Сириус не следил за тем, что творится вокруг, поэтому тяжёлые шаги на лестнице заставили сердце тревожно забиться. Но кто бы там ни был, Блэк ничего уже не мог сделать — ребёнок на руках не давал возможности сразиться с врагом в полную силу. Так что оставалось надеяться, что за порогом друг.
Жалобный треск перил лестницы, ступеньки которой скрипели так, будто вот-вот рухнут под тяжестью того, кто рискнул совершить сей подъём, и знакомые жалостливые всхлипывания и извинительные бормотания заставили Сириуса облегчённо выдохнуть и расслабиться — уж этот голос он знал, так что поспешил навстречу, чтобы не дать его обладателю окончательно разрушить ступеньки — ведь ему-то с Гарри по ним ещё спускаться!
— Хагрид, вернись вниз, мы с Гарри сейчас придём! — прокричал Блэк и, взглянув ещё раз на Лили, поспешил к лестнице, прижимая к себе согревшегося в его объятиях и уснувшего было Сохатика, заворочавшегося от крика. О том, что он сейчас снова увидит мёртвого друга, Сириус старался не думать.
— Блэк, ты, что ль? — отозвался Хагрид, и его маленькие глазки прищурились, пытаясь разглядеть появившегося в проёме лестницы человека. — А Поттер вот, того…
Хагрид всхлипнул и снова полез в карман, откуда и извлёк гигантских размеров платок, промокнул им заслезившиеся глаза и трубно высморкался.
— Эванс… то есть Поттер… ну, Лили… тоже… — внезапно став косноязычным, пробормотал Сириус и, видя слёзы Хагрида, снова, не выдержав, прослезился, пытаясь сдержать рвущийся из горла горестный то ли стон, то ли вой. — И Джеймс… Я убью Хвоста!..
Гарри всё-таки проснулся от внезапного крика и заплакал. Хагрид потянулся к ребёнку, будто желая забрать, но лестница натужно затрещала и великан поспешил её покинуть. Блэк тоже не стал тянуть, быстренько спустившись вниз, мечтая при этом заткнуть либо уши, либо крестника, и, выскочив мимо великана на улицу, мельком взглянув последний раз на Джеймса, зажмурился в попытке унять всё же пролившиеся слёзы.
Оказавшись на крыльце, Сириус поёжился от холодного ночного воздуха и, успокоив наконец-то ребёнка, обратил внимание на бормочущего что-то лесничего.
— А как ты-то здесь оказался, Хагрид?
— Так я ж того… и говорю же… Меня… это, ну… директор Дамблдор… великий человек, да… так вот… того, послал… Ему же Петтигрю…
Услышав ненавистную теперь ему фамилию, Сириус взъярился, жажда мести застила глаза, и снова поднял голову буйный блэковский характер — он хотел бежать, ловить эту крысу и убивать… рвать на куски, чтоб перестала болеть душа, чтобы не стоял перед глазами мёртвый друг. Отомстить немедленно, сейчас же — умыться кровью врага, ошибочно считавшегося другом! Отомстить!..
— Давай Гарри-то, — услышал он, и кровавая пелена медленно рассеялась, стоило лишь вспомнить о крестнике. — Дамблдор сказал отвезти в Хогвартс, значится… ну и эта… родственникам… Так вот, кабыть…
Из как всегда не особо информативной речи великана Сириус услышал только одно — Гарри хотят отдать родственникам. Но ведь у Сохатика, кроме него самого, теперь осталась только тётка-магла, сестра Лили. Как её там?.. Петунья?..
Сестру бывшей Эванс он помнил плохо — не интересовали его маглы, вот если только пошутить… Они с Джеймсом как-то заглядывали к Лили в гости да на свадьбе Петуньи были по приглашению. Вот там-то они и развлеклись… Правда, маглам, в отличие от них с Джеймсом, весело почему-то не было. А Петунья и вообще — противная особа. И вот к ней Гарри?! Да причём здесь она?!
— Хагрид, ты чего? Это я родственник Гарри. Самый ближайший вообще-то. По Блэкам. К тому же он мой крестник — куда уж ближе.
Уточнять, что он уже и сам Блэк только по фамилии, Сириус не стал — крёстный он и этим всё сказано. Ведь для чего маглы да, впрочем, и маги, придумали крёстных? А вот как раз для таких случаев — не стало у ребёнка родителей, кто позаботится о нём? Правильно! Крёстный! Вот и он, Сириус, будет заботиться о Гарри. Надо только добраться до дома, и всё будет хорошо…