И я… помедлила перед тем, как надеть толстовку. Аккуратно сложила рубашку и убрала её в сумку, прежде чем достать оттуда кофту.
Я будто бы даже решила с ним поиграть. Мне же никогда и ни в чём не удавалось его выиграть! Ни в шахматы, ни в метании ножей, ни на стрельбище… да нигде!
Но вот у меня выросла грудь, и он таращится на меня как идиот.
Неужели быть женщиной и значит — использовать своё тело, чтобы выигрывать у мужчин, управляя их реакциями?
Жаль, что никто из тётушек не догадался со мной поговорить на эти темы заранее…
Я чувствовала, как соски затвердели от холода и болезненно потирались о ткань топа. Чувствовала, как вода с волос, отрезанных по плечи, скатывалась крупными каплями мне за шиворот. И я медленно стала вытягивать толстовку из сумки.
А потом я резко посмотрела на Артура.
Он не отвёл взгляда, даже поняв, что я его поймала.
Его губы были сжаты, дышал он глубоко и быстро.
Я не знаю, чем бы это кончилось. Наверное, ничем, я бы просто переоделась под этим странным взглядом, а потом мы бы потопали домой.
Но кто-то сзади крикнул:
— Вон они!
И мы с Артуром резко обернулись, чтобы увидеть, что нас преследуют.
Глава 6. Лес. Причина четвёртая
Было мокро и холодно.
В тот же момент, когда я услышала громкий мужской голос, поняла, что выбрала совсем не лучшее время для того, чтобы поиграть со своей женственностью.
Артур схватил меня за руку и потащил из туннеля. Я пыталась схватить сумку за обе ручки, но он вырвал её из моих мокрых пальцев и приказал:
— Брось!
Мы побежали в лес, оставив свои вещи в том грязном тоннеле. Дождь лил, как из ведра. Я наступила в грязь по щиколотку, а когда вытащила ногу, сандалии на ней уже не было.
А потом я услышала выстрел, и Артур рванул меня в бок.
Сердце грохотало как бешеное.
Мы неслись по лесу, уже не по просеке, а прямо по чаще, чтобы нас не было так заметно.
Я в белых прилипших штанах и тоненьком топе, который тоже стал полупрозрачным. В руках я упрямо сжимала толстовку, надеясь её когда-то надеть.
А Артур в белых штанах и рубашке для карате.
Я всё время наступала на что-то острое, голая стопа болела нещадно, но Артур не останавливался, заставлял меня двигаться.
Нам было не убежать. Преследователей было несколько. Я слышала, как они перекрикивались.
Да что им от нас надо?!
В конце концов Артур нашёл место, где нам было удобно спрятаться.
Большое дерево было повалено и Артур заставил меня залезть в слизскую мокрую яму в земле, прикрытую кустарником.
Он взял меня за плечи и посмотрел мне в глаза.
Я уже не хотела ни играть, ни побеждать его, ни злиться.
Всё, что я хотела — просто добраться до дома. Нам вдвоём. И не умереть от рук этих психов.
Неужели тот парень так огорчился, что Артур ему накостылял на тренировке при всех, что вызвал своих более старших дружков, и они принесли пистолет?
Мысли носились в моей голове со страшной силой.
Лицо Артура было мокрым.
Он взял откуда-то нож и подал его мне.
Я хотела запротестовать, но он сжал моё плечо сильнее, заставляя посмотреть в его глаза.
И я посмотрела.
Чёрные, упрямые, с ярким пламенем где-то внутри.
Он приложил палец к губам.
Я кивнула. Покорно взяла нож, покорно легла в яму. И даже не заорала, когда голым плечом вляпалась в каких-то слизняков.
Артур долго не возвращался.
Я считала до тысячи и обратно. Мысленно пела песни. И слушала дождь, дёргаясь всякий раз, когда мне казалось, что звук необычен. Но вода била по листьям даже сквозь кроны сосен, так что даже если бы кто-то подошёл, я бы не заметила.
Я уже хотела вылезти, порывалась несколько раз. Мне казалось, прошёл час или два.
Сжимала в руке нож, дрожала от холода. И снова считала до тысячи.
Когда Артур, наконец, вернулся, нос и губа у него были разбиты, бровь рассечена, кулаки в хлам. И локти рубашки почему-то в крови.