Глава 7. Пятая причина ненависти
Но вот, в коридор выбежали тётушки, они заахали и заохали, моё внимание рассеялось.
А потом короткая хлёсткая пощёчина привела меня в чувство.
Я отшатнулась и в ужасе посмотрела на отца. Он никогда меня не бил.
Коридор заполнился ахами и вздохами тётушек, но никто не посмел сказать ничего против.
— Я задал вопрос! — заорал папа.
— За нами гнались, — сказала я, прижимая ладонь к щеке.
— Кто?! — отец хмурился.
— Я не знаю, я не видела. Мужчина. Несколько. Они стреляли. Артур заставил меня залезть в яму, а сам пошёл разбираться, — сказала я сбивчиво. — Вернулся раненый. Я перебинтовала ему руку и мы пошли домой.
Несколько секунд он так и смотрел на меня. Яростно. Будто готов убить.
Но потом взгляд папы смягчился.
Он сгрёб меня в охапку и обнял.
Мы постояли так два моих вздоха. Я почувствовала поцелуй в макушку. Но он не извинился.
— Помыть, обогреть, накормить! — сказал папа, обращаясь к тётушкам, и собрался уйти, но я вцепилась в его рукав со словами:
— А Артур? Как он?
— С ним всё в порядке, — сказал папа и расцепил мои пальцы. — Олег сейчас его осматривает.
У меня в мыслях тогда пронеслась тьма вопросов, как так они успели привезти врача, почему все были в сборе, почему вообще нас искали.
Но папа уже ушёл, а вокруг меня закудахтали тётушки.
Все четверо.
Все добрые и очень шумные, но только когда отца не было рядом.
— Как ты, маленькая? — спросила Света, накидывая мне на плечи полотенце. — Пошли, пошли, я налью тебе ванну. Куриный супчик будешь?
Весь вечер они не отпускали меня.
Всё выспрашивали, что произошло, что я видела, как я себя чувствую. В конце концов я притворилась, что сплю, лишь бы они поскорее ушли.
Я любила своих тётушек, но иногда они были чересчур заботливыми.
Заснуть я, конечно же, не могла. Ворочалась и прокручивала в голове, что произошло.
Как парни посмотрели на меня, как Артур бился с одним из них, что тренеру пришлось остановить бой, как мы бежали по лесу, как стояли в туннеле под железной дорогой, как он приказал мне спрятаться в яме и дал в руки нож, как поцеловал… На этом моменте мне становилось то жарко, то холодно, то вообще не пойми как.
Я хотела сходить проведать его. Узнать, как он. Обработали ли ему раны, нет ли у него температуры… Но под моим окном почему-то торчал дядя Тон, а у двери сидели Света и тёть Оля, тихо попивая чай в принесённых креслах.
Значит, отец приказал меня не выпускать. Если даже выскользну, поймают — накажет всех.
На следующий день мне сказали, что Артур в порядке, но я так его и не видела. В школу меня повёз дядя Тон и дядя Дима. Он был уже в летах и повсюду таскал с собой пистолет.
Я как-то спросила его, зачем он носит с собой оружие, если он даже стрелять из него не умеет. Он обиделся. Ну ведь правда не умеет! Ни разу не видела его с нами на стрельбище.
Вот я умела стрелять. Папа научил. Вообще-то я даже неплохо стреляла. Только на стрельбище теперь было скучно. Вообще теперь было скучно, ведь Артур не донимал своими подколами.
“Мажешь, малявка!”
“Выше бери, глупая!”
“Локоть подвинь выше, вообще тренера не слышишь?”
Всего этого больше не было.
Две недели он лежал у себя в комнате. И мы совсем не виделись.
И за эти две недели неожиданно многое произошло…
Во-первых, через неделю после временного исчезновения Артура, за мной приударил парень из параллельного класса.
Он вылавливал меня на переменах и жутко смешил. Выяснил какое у меня расписание и стал приходить после каждого урока, а в конце дня провожал до машины.
Дядя Тон и дядя Дима многозначительно переглядывались и однажды мы даже подвезли Сашу до дома. Я впервые смеялась, сидя в этой машине. Вот так открыто, не ухмыляясь, не сдерживаясь, а просто расхохоталась над тем, как Саша записал всех своих одноклассников в своём телефоне.
— Дашь мне свой номер? Тогда узнаешь, как я тебя запишу, — сказал Саша.
И мне сразу же стало жутко интересно, как же он подпишет мой контакт.