- Прекрасно! Я тут приехала на примерку костюма, а Ирмы Викторовны нет. Не знаешь, где она?
- Нет, Лана. Странно, что ее нет на месте.
Костюмер Ирма Викторовна Поплавская женщина старой закалки. С советских времен работала в Театре Эстрады и, как она сама любит рассказывать, ни одной булавки у нее не пропало. Всегда четко знала, что у нее лежит, где, и в каком количестве.
Мы познакомились все на том же знаковом юбилее «Газстроя» семь лет назад. Изначально она работала на два фронта, потом Артем окончательно ее переманил ко мне, и мы живем с ней душа в душу.
Набрав ее номер еще раз, я недоуменно пожимаю плечами, и сажусь в свой автомобиль. Едва трогаюсь с места, на телефон поступает звонок.
- Ланочка! – слышу я в трубке слабый голос Ирмы Викторовны, она чуть не плачет.
- Ирмочка Викторовна! – взволнованно отвечаю я. – Где вы?
- Платье, Лана. Твое платье для конкурса! И все сценические костюмы, их больше нет!
- В смысле нет? Куда они делись? Где Вы?
Это шутка какая-то? Не смешно совершенно!
- Ко мне ворвался человек, облил все красной краской и ударил по голове. Я только пришла в себя!
- Боже мой! Где Вы? Я сейчас же вызываю полицию!
- Я у себя в ателье, Лана!
Дрожащими пальцами я набираю номер дежурной части и коротко сообщаю адрес. Возвращаюсь назад и снова стучусь в дверь. На сей раз дверь открывает женщина, держась за голову, еле стоит на ногах, по щеке скатывается тоненькая струйка крови.
- Ирмочка! – бросаюсь я к ней, она крепко меня обнимает и всхлипывает, а затем без сил опускается на пол.
Со мной так бывает, что в моменты жесткого стресса, на меня нападает дикий смех. Кое-как я вызываю скорую и снова звоню Артему.
- Я нашла ее! – истерично хихикаю, присаживаясь рядом. Женщина постепенно приходит в себя. Я облокачиваю ее к стене, и велю сидеть смирно.
- Что там случилось, Лана?
- Ирма сказала, что мое платье не белое, а красное, представляешь? Может, мне песню про вино написать? Белое или красное.
- Лана, приди в себя! Иди умойся! Что там произошло?
Я иду по коридору, слегка пошатываясь. На пути мне попадаются мои концертные платья, костюмы, сценический реквизит. Все запачкано красной краской, цвета крови.
- Она сказала, что к ней ворвался человек и ударил по голове. У нее слабость, я вызвала скорую. Все концертные костюмы испорчены, Артем. У Ирмы разбита голова, что происходит вообще?
Добравшись до уборной, я умываюсь ледяной водой и, наконец, прихожу в себя. Возвращаюсь к женщине, как в замедленной съемки запечатлеваю кадры погрома, устроенного здесь.
- Как Вы? – прихватив бутылку со стола, наливаю стакан воды для Ирмы Викторовны.
- Голова болит очень, Ланочка. А так – уже лучше!
В один момент подъезжают скорая помощь и автомобиль полиции. Женщине оказывают помощь на месте, от госпитализации она отказывается. Пока у нее параллельно берут показания, я удаляюсь в зал, где проводятся примерки.
Мое белоснежной платье из тончайшего материала, который специально для меня привезли из Новой Зеландии, оказывается безнадежно испорчено. Уродливыми кровавыми шлепками выделяются пятна. Такие реалистичные, что буквально тошнота подкатывает.
- Ланочка, ты как? – влетает Артем. – В порядке?
- Я – да. А вот Ирме Викторовне досталось по полной программе!
Я долго даю показания следователю. Им оказывается мужчина, лет тридцати. В конце я ставлю несколько подписей. Одну из них в качестве автографа для лейтенанта.
Как назло, здесь полностью отсутствуют камеры. Ирма лица нападавшего не видела, он был в маске, фигура и телосложение средние. Похоже, наносить увечья женщине не собирался, так как она его окликнула, он сначала опешил, а затем ударил ее по голове трубой от отпаривателя.
Слава богу, об этом происшествии не узнали журналисты. Я настолько измотана и морально выгорела, что даже не могу сесть за руль.
- Лана! – обращается ко мне Артем, трогаясь на моем «Майбахе». – Я созвонился с владельцем того охранного агентства, про которое мы в прошлый раз говорили. Звезд такого масштаба, как ты, он ведет лично. Договорились о завтрашней встрече в его офисе в десять утра. Я не хочу слышать никаких отмазок. Это не штуки. Полиция займется твоим делом. С охраной будет безопаснее.
- А если пресса узнает?
- Если она узнает, то хайпанем на этой теме. Я придумаю как.
- Ничего святого у тебя нет, Артем! Я за Ирму так переживаю!
- Все хорошо. Врач сказал, у нее крепкая голова. Выпишу ей премию, плюс больничный.