После разгульной ночи в офис я приползаю ближе к обеду. Голова раскалывается. А насчет папочки оказываюсь совершенно прав. Не успеваю я переступить порог приёмной и двинуться в сторону своего кабинета, в спину прилетает от секретарши отца:
- Олег Николаевич, постойте. Николай Тимофеевич просит вас зайти.
- Обязательно, - бросаю небрежно через плечо, проходя мимо.
- Прямо сейчас! - настойчиво.
- Если у папы горит, передайте, что я у себя!
Забираю с подноса на столе кружку кофе, приготовленную явно для отца. Получаю вслед полный возмущения взгляд. Ну что ж, не обессудьте. Я тоже бываю не в духе.
Сажусь за стол, отпиваю кофе. Слишком сладкий, приторно во рту. Про себя считаю. Не успеваю дойти и до десяти, в кабинет врывается отец. У-х-х! Это налитое кровью лицо очень бодрит с утра!
- Что за выходки?! - орёт с порога.
- Доброе утро, папа, - нахально скалюсь в ответ.
- Утро? Да уже обед почти! – рявкает он.
- И что? – невозмутимо выгибаю бровь. – У меня ненормированный.
- Ненормированный по наглости? Это я вижу!
- Не пойму, к чему столько драмы? Я пропустил что-то важное? – расслаблено откидываюсь в кресле, демонстративно зеваю.
- Да! – ревет отец. – Ты пропускаешь все важное! Ты спускаешь свою и мою жизнь с унитаз! Ты снова взялся за старое? Бары, девки, алкоголь?
- С чего ты взял? Или за мной снова хвосты? - с папочки станется, ничуть не удивлюсь.
- Знакомые доложили!
- М-м-м. Приятно иметь общих знакомых! Ну, если так, минералочки бы захватил, аспиринчика. Тебе же доложили, что я там делал?
- Доложили! И очень надеюсь, что доложили это только мне, а не твоему будущему тестю! И Веронике! Что за выкрутасы?
- Ну вот скучно мне с Вероникой! - развожу руками. - Тошно! Завыть бы, да боюсь, не оценит! Вот, пришлось тоску разгонять! Или ты хочешь, чтобы меня порвало, и я послал вас всех на хрен?
Отец закатывает раздраженно глаза.
- Да чего ж тебе ещё нужно? Вероника - красивая девка! Все при ней, и бабла не меряно. Что ещё надо? Что у тех стриптизерш между ног такого особенного? Медом намазано или у них поперек?
- Не, не поперек, - усмехаюсь. - Зато честно! Денег дал, они свою работу сделали и свалили из твоей жизни навсегда. А с Вероникой рядом стойкое ощущение, что имеют все время меня! Причём вся её змеиная семейка! И ты в том числе! Надоело, знаешь ли, батенька, раком стоять!
- Ах ты щенок! - бьёт кулаком по столу, только что налитый кофе подскакивает, расплескивая темную жидкость на бумаги. - Я тебя…! Я тебя…! - трясёт перед моим лицом пальцем.
- Что? - усмехаюсь. - Уволишь? Лишишь наследства? Проклянешь? Что ещё?
- Если тебе плевать на все, что я создавал всю жизнь, если хочешь жить в подворотне…
- Напоминаю! – встаю, наклоняюсь вперед, встречая разъяренный взгляд отца. – Если я отправлюсь в подворотню, ты окажешься там вместе со мной!
- Из-за тебя! - хрипит от ярости, но его ор давно не производит впечатление.
- Хорошо! Из-за меня, – снова откидываюсь на кресле. – Но конечной точки это не меняет. Так что если ты хочешь, чтобы я и дальше терпел Веронику, улыбался её родне, не люби мне мозги за мои релаксы, папочка!
Отец плюхается в кресло, закрывает страдальчески глаза. Вижу, бомбит его все еще знатно, но посыл мой он уловил.
- Хорошо. Пусть только твои "релаксы" протекают в менее людных заведениях! Мне нужно рассказать тебе о таких?
- Ты о закрытых клубах с элитными шлюхами? Знаю я, какие ты посещаешь. Поэтому туда и не хожу. Не переживай! Я хотел напиться, что собственно и сделал. Шлюхи в моё вчерашнее меню не входили.
- Так себе утешение, сын.
- Какое есть, – развожу руками.
- Ты документы на медоборудование приготовил? - уже примирительно вздыхает отец.
- Аха.
- Давай.
Стряхиваю потеки кофе с испорченного договора.
- Держи.
- Переделай, - брезгливо кривится отец.
- Нет. Я свою работу выполнил. А за твои психи пусть отдувается секретарша. Как её? Елена? Ольга? Не помню.
- Оксана.
- Ага. Оксана. Пусть поработает немного мозгами, или у неё только ноги и бюст?
Намёк отец понимает. Секретаршу он брал для себя, сам её и пользует. А ко мне лезть не стоит.
- Ладно, сын, не пыли. Устал, отдохни пару дней. Веронику я успокою, но и ты не косячь.
- Постараюсь.
Отец выходит, а я, наконец, расслабляюсь в кресле. Голова болит нещадно, выпито вчера было много, только легче внутри не стало. Не покинула мою голову фея. Засела там острой занозой. И хоть я прекрасно понимаю глупость своих порывов, но знаю точно, что сегодня сделаю все, чтобы увидеть ее снова…