А Барбаре снилось, что Александр её игнорирует, попросту не замечает. Пиздит с какими-то блондинками, а на меня ноль внимания. А когда я подхожу к нему, орёт: «Отстань! Гад! Скотина! Ненавижу!»
Какие цели преследовали эти двое: монтерлан и корошо? Хотели ли они просто поссорить нас? Разрушить хрупкое сообщество влюблённых? Или поселить в нас безумие? Изничтожить те проблески мысли, которые изредка дрожали в нас, как слабые огоньки? А может, они мечтали испоганить наш проект? Ведь у нас был свой проект: быть вдвоём, быть вместе, но не как сраный коллектив и не для выживания, а для сопротивления всей этой пошлости и подляне! О, монтерлан и корошо были изощрёнными поганцами! Они хотели, чтобы мы перестали быть единичностями, союзом единичностей, они желали превратить нас в овсяную кашу отчаяния! Кто они такие, эти монтерлан и корошо? Уж во всяком случае не просто инкуб и суккуб, а что-то в тысячу раз более злонамеренное и опасное, жуткое и беспощадное! Может быть, наёмные убийцы нашего собственного внутреннего неолиберализма? Тайная полиция подкожного гестапо Подноготное ГПУ?
Всё кончилось тем, что у меня перестал стоять хуй. Он гнулся, как дешёвая проволока. А семяизвержение при соитиях наступало так быстро, что мы оба не успевали сосчитать до шести. Пс-с-с — с — ест! Я проводил часы, лёжа на изуродованном диване в прострации.
А у меня открылась слизистая текучка. Текло одновременно из носа и из влагалища. Кроме того, я потеряла одну контактную линзу и видела теперь только одним глазом. Весёленькое дельце! Мир — одним глазом!
Ещё одно стихотворение
В это время мы написали наше второе совместное стихотворение. Оно недвусмысленно свидетельствовало о нашем всё возрастающем отчаянии и беспомощности. Вот это стихотворение, читайте:
ПЛАЧ ДВУХ АНАРХИСТОВ
Ёб твою мать! Ну и стишок! Хуйня какая! Но он честно передавал наше охуение перед лицом липкой и неудобосказуемой психической проблемы, а может, экзистенциальной проблемы, а может, метафизической проблемы, а может, социополитической проблемы, а может, структуральной проблемы, выражением которой стали монтерлан и корошо: клоклокло и цуп-цупцуп.
Необходимо принять решение
Да. Так дальше продолжаться не могло. Необходимо было принять решение. Что делать? Мы решили встретиться с двумя этими монстрами — корошо и монтерлан — и придти к какому-то соглашению. Может быть, подписать временное перемирие. На самом деле, мы надеялись просто их уничтожить. Пусть даже самым коварным, варварским способом, не важно.
Встречу назначили в «Cafe Museum», спроектированном Адольфом Лоосом. Барбара заказала пиво, Александр — кока-колу. Сидели и нервничали. Эти двое не появлялись. Мы напрягали всю свою психику, всю свою поёбаную нервную систему, но монтерлан и корошо нигде не было видно. Прошло полчаса, потом ещё двадцать минут. Барбара заказала ещё одно пиво, а Александр — кофе. У меня подёргивалось колено, а у меня дрожали руки. Какая-то пелена застилала всё вокруг: столики, воркующих завсегдатаев, официантов, мудацкие картины на стенах…
…Вдруг в этой пелене возникло лёгкое зудение… Тихий, отвратительный зуд, еле слышное тупое сверление воздуха. Почти галлюцинация, слуховая галлюцинация, но обладающая гораздо большей реальностью, чем всё окружающее. Да, несомненно, это были они — монтерлан и корошо… Два ноющих комара… Уд и фея…
Откуда они взялись здесь в декабре месяце? Два сильных, толстых, медленно пронизывающих воздух комара? Две кровососущих точки, два железных гнилостных хоботка? Мы оба ненавидели комаров с детства. И вот они здесь, наши монтерлан и корошо…
Барбара поймала одного комара прямо в воздухе. Зажала его в кулаке, потом раскрыла ладошку. Он был раздавлен, сука. Превращён в мокрую кашицу и торчащие волоски конечностей… Мразь, падаль, дерьмо…