Они выпили на двоих две бутылки вина, он остался с ней, сказав Ане, что едет в командировку, и когда они нежились после секса в теплом свете настенных бра, она спросила, как он видит все… дальше. Помолчав с минуту, он ответил, что скажет, когда будет готов. Он не лгал. Ему требовалось время. Он не знал, сколько. В конце концов он дал себе полгода на то, чтобы расставить все точки над i. С тех прошло десять месяцев, а воз был и ныне там. Света больше не спрашивала, но он знал – она ждет.
Он часто вспоминал их первую встречу.
Был солнечный майский день.
Она стояла спиной к окну, в фойе областного суда, и ждала его. Солнце светило ему в глаза, и он не видел ее лица. Он видел лишь силуэт: стройную фигуру, длинные волосы – и вдруг ему показалось…
…не может быть…
Наваждение…
Он подошел ближе.
Это не Вика.
Это Света. Женщина, в которую он влюблен.
Он не решился пригласить ее на свидание, за что долго себя корил. Когда они встретились через месяц, у него не было выбора. Он дал себе слово. «Как вы смотрите на то, чтобы поужинать вместе?» – спросил он, когда они вышли на улицу. Это прозвучало так просто, что он сам себе удивился. «Положительно», – сказала она с улыбкой.
Обрадовавшись, он стал думать над тем, что скажет Ане.
***
Пообедав, он сел на диван в зале (светлая кожа, Италия) и взял газету с журнального столика (тоже Италия). У него есть десять минут. Потом он встанет и выйдет на жаркую улицу, к автомобилю. Он главный босс, он мог бы остаться дома и никто слова бы ему не сказал, но он так не сделает. Он не Витя, у которого в порядке вещей не прийти на работу, когда его ждут.
Затренькал мобильный.
«Моисеев» – высветилось на дисплее.
Витя будто почувствовал.
– Да.
– Привет. Удобно? – голос Вити, пролетев три тысячи километров за сотую долю секунды (он в столице на выставке), прозвучал так чисто, словно он сидел рядом.
– Привет. Да.
– Как ты смотришь на диверсификацию бизнеса?
– Конкретней? – Он откинулся на спинку дивана.
– Возьмемся за замороженные хлебобулочные изделия?
– Да или нет? – спросил Моисеев после секундной паузы. – Вопрос жизни и смерти.
– Прямо так?
– Да.
Непроизвольно, за долю секунды, возник эскиз бизнес-плана – первые наброски, быстрыми крупными мазками: конкуренция, доходы, расходы, оборудование, сбыт, окупаемость. Деньги вкладывают с одной целью – чтобы их стало больше.
– На мой взгляд, стоит над этим подумать, – сказал между тем Виктор. – В городе есть только один крупный производитель – «Восход-Бейкер». Плюс привозная продукция и мелкие местные лавки. Я здесь на выставке общался с народом – дело может быть выгодным. Но и вложиться нужно. Приеду – обсудим. Как там в нашем болотце? Все в норме?
– Нужно что-то делать с коммерческой службой.
– Поддерживаю. У меня к Белявскому тоже много вопросов.
– Ты бы видел, что он сегодня принес, за десять штук баксов.
– «Color city»?
– Да. Деньги, в принципе, не критичные, но, как говорится, за державу обидно. Не хочется чувствовать себя идиотом. Я попросил Олега проверить, а Белявский сделает нам расчет, что выгодней: взять собственного дизайнера или пользоваться услугами со стороны.
– С меня ящик шампанского, если он скажет, что собственный выгодней.
– Принято. Как у тебя там? Есть симпатичные девушки?
– Я делом тут занят. Связи налаживаю, опытом обмениваюсь.
– Вот оно как.
– Ты как думал? Не до девок.
– Даже не верится.
– Знаешь, мне тоже. Ладно, Саша, до связи, удачи.
– Пока.
В зал вошла Аня.
Под тонким халатом – голое тело. Полы халата распахнуты. Он видит интимную стрижку и кое-что ниже, но не чувствует возбуждения. Стройное сочное тело, поддерживаемое в тонусе аэробикой и бесчисленными косметическими снадобьями, не вызывает прежнего томления духа. Он спит с Аней два-три раза в неделю и не может сказать, что это ему неприятно, но в этом действе, от прелюдии до финала, нет сильного чувства. Он делает все механически, по инструкции, по накатанной, как-то стерильно. После секса со Светой он чувствует себя словно заново рожденным, лежа рядом с ней и медленно возвращаясь в реальность из параллельного мира, горячего, острого, влажного – а дома сразу идет в душ, чтобы смыть с себя фальшь. Это не то, на что он хочет тратить свою жизнь.
Он встал.
Аня подошла ближе, не сводя с него глаз.
– Приедешь сегодня поздно?
– Не знаю, – сказал он.
– Может, задержишься на минутку?
Не дожидаясь ответа, она расстегнула ему ремень. Сняв халат, она развернулась к нему спиной и встала на диван на колени.