Остановившись у блока, где жил Андреич, Саша постучал в дверь. Он знал, что звонок не работает.
Тихо.
Он постучал снова.
Снова ни звука.
Наконец он услышал, как в блоке открылась дверь и кто-то вышел из комнаты.
Лязгнула внутренняя задвижка.
На пороге стояла Катя: взлохмаченная, опухшая, в шлепанцах на босу ногу, в драном махровом халате. Она молча смотрела на Сашу.
– Батя дома? – спросил он.
– Может быть. Че тебе надо?
– Спит?
– Нет. А че?
– С сортиром проблема, забился.
– Не умеете плавать?
– А ты? Скоро и вас тут затопит.
– Ой, как страшно! В первый раз что ли?
Послышался сиплый и недовольный голос Андреича:
– С кем там треплешься? Холодно!
– Выйди. К тебе.
Место Катьки в дверном проеме занял Андреич – в грязной красной рубахе с закатанными рукавами и в вытянутых на коленях трениках то ли синего, то ли черного цвета. Он был с похмелья. От него шел такой дух, что Саша поморщился.
– Че тебе? – буркнул тот недовольно.
Он снизу вверх смотрел на Сашу красными белками глаз.
– Сортир забился.
– Срать надо меньше! – выругался Андреич. Он перешел на мат.
Саша знал, что ему нужно как следует выматериться, и после этого с ним можно хоть как-то общаться.
– Только и знаю, что сортиры за вами чищу! – плюнул на пол Андреич.
Выдержав нужную паузу, Саша сказал осторожно:
– Может, ниже, на пятом?
– Чистите сами! Нахер мне это надо? – буркнул Андреич. – Где? – все-таки спросил он.
– Где шестисотая.
– Новые русские хреновы! Как позавтракаю – приду!
Он бухнул дверью.
Не питая иллюзий, Саша отправился восвояси.
К его удивлению, Андреич пришел в блок.
Судя по всему, он опохмелился и был не такой злой, как вначале. Он принес единственный инструмент – стальной трос для чистки заторов – и надел резиновые сапоги по колено.
Войдя в туалет, он емко выругался и стал раскручивать трос.
Услышав шум в блоке, из комнаты вышли Саша и Чудов. Выглянула Величко.
Не обращая на них внимания, Андреич делал свое дело. Размотав трос, он подошел к унитазу и сунул его в мутную воду. Погрузившись сантиметров на тридцать, трос выгнулся. Прилагая усилия, Андреич стал проталкивать его дальше. В заполненном до краев унитазе начался шторм. Андреич не скупился на выражения. В конце концов справился. Волны схлынули, открылось дно моря, но то, что увидел Андреич, подвигло его на изречение длинной гневной тирады. Он дернул за ручку – и вода снова осталась в чаше.
Страшно ругаясь, Андреич бросил трос на пол.
После этого он сделал нечто невероятное.
Встав на колено, он сунул в унитаз руку. Натурально, по локоть.
Все обалдели.
Он все делал молча – что было ему несвойственно. В унитазе чавкало, сминалось, сопротивлялось.
– Ведро! – бросил он, не прерываясь.
Все стали думать: «Где взять»?
С ведрами проблем не было, но не отдашь же свое. Что потом – выкинуть?
Сашу вдруг осенило. Эврика!
Он быстро вышел из блока. Он шел на кухню.
Собственно говоря, кухней это было давно. В доисторические времена здесь готовили пищу на двух больших плитах, и одна из них до сих пор гнила у стены. В ее левой нижней конфорке, самой маленькой, чуть теплилась жизнь.
Антисанитария на «кухне» могла шокировать кого угодно, но только не местных. Человек ко всему привыкает, только благодаря этому он до сих пор не вымер как вид. Две раковины были забиты грязью, краны – разукомплектованы, а рядом с мусоропроводом чернела огромная зловонная куча (человеку по пояс), вокруг которой роем кружились мухи разных цветов и размеров. Периодически мусоропровод чистили, с кучей тоже боролись, но через какое-то время, от недели до месяца, она вновь появлялась. Таков был закон местной природы. Когда Саша и Чудов жили в комнате рядом с кухней, они чувствовали близость кучи: пахло не розами, а ползающие и летающие то и дело брали приступом их тесную келью. Для временной победы над ними требовался дихлофос.
Саша шел на кухню за тазом. Оранжевый эмалированный таз лежал там давно, несколько месяцев, и никто не зарился на него, так как он был грязный и с одной ручкой.
Задержав дыхание, Саша толкнул дверь и вошел. Вонь адская. Обогнув смердящую кучу, он брезгливо, двумя пальцами, взял таз и, держа его на вытянутой руке, вышел. Прикрыв за собой дверь, он перевел дух.
Газовая камера.
Вернувшись в блок, он поставил таз рядом с Андреичем.
Тот стал складывать в таз месиво из унитаза: рис вперемешку с говном и туалетной бумагой.