- К сожалению, Михаэль оказался невменяем. Я сомневаюсь, что он вернется к бизнесу.
- Черт! Не вовремя, да. Он жив?
- Да, пока жив. Но он может не дожить уже до следующего нового года.
- Что у него за заболевание? Врачи уже определили диагноз?
- Gehirnschlag, - Николь назвала немецкий диагноз.
- Я помню своего отца, он вообще умер почти сразу же. Интересно, как он еще жив, везет ему. Ну, Михаэль много сделал для нашего бизнеса.
- Он говорил мне несколько раз будучи полуневменяемым обязательно позвонить какому-то Флаке. И так я связалась с вами.
- Ну, для начала, я не «какой-то», а один из его лучших друзей и партнеров. Когда я могу приехать?
- Вы можете приехать в любое время. Правда, вы не знаете его последний адрес, после этих идиотов из Scenario of the Beauty он часто менял квартиры. Адрес я вам могу назвать.
- Я постараюсь сейчас же, с учетом пробок. Буду часа через два-три, пойдет?
- Ладно, приезжайте.
Марго и Флаке пришли практически одновременно. Флаке позвонил в дверь в то время, когда Марго укладывала продукты в холодильник. Когда она спросила, кто звонит, Марго и по-немецки сразу поняла, что этот человек не может представлять угрозы.
Флаке прошел к кровати, где находился человек, которому он еще недавно подчинялся.
Он обратил внимание на двух сидевших женщин, заметив, что другая была лет на десять младше. Моника рассматривала его внешне не меньше, чем Николь. Она сказала:
- Добрый день, присаживайтесь. Николь Грать или Николь Грать-Шнайга. Лучше просто по имени.
- А это что за женщина? Его дочка? - Флаке очевидно любил детей, скорее и сам был отцом. Он хвалил ее, называя взрослой женщиной.
- Это моя сводная сестра Моника, - сказала Николь. - К сожалению, у Михаэля не было больше детей, кроме Алисии.
- Добрый день, - сказала Моника по-немецки.
- Вы очень любезны, Моника, - ответил Флаке. Николь не была уверена, поняла ли она смысл ответа, но в немецком она за последнее время хорошо преуспевала.
Когда Флаке зашел в комнату и поздоровывался с самим Михаэлем, он очень оживился.
- Флаке, возьми «Висту» под свой контроль, - хрипел его голос. - Не позволь им разрушить холдинг.
- Они получат достойный отпор, и у них ничего не выйдет, это я могу обещать. Когда мы встретимся там, ты еще отчет получишь, - одобрительно говорил Флаке, погладив его по лбу.
Сняв куртку, Флаке остался в коричнево-сером пиджаке из какой-то фабричной ткани. Вместо галстука и рубашки у него была какая-то полностью черная кофта. Николь подумала про него: «типичный немец. В отличие, к примеру, от британцев, не пришел в смокинге, и очевидно, в этой одежде и работает». Казалось, он среднего возраста: не старшего, и молодого, но уж точно моложе самого Михаэля. Слегка закругленные очки, которые он снял, дополняли его образ, делая чуть старше.
Он был сначала рядовым бухгалтером, потом продвинулся до его личного секретаря, а потом и вовсе стал заместителем. Последние несколько лет он оставался замом, но часть инициатив начала исходить от него. В кризисное время, например, когда у Михаэля были непонятки с дочерью, он несколько раз брал управление холдингом полностью на себя, но временно.
- Флаке, вы не возражаете, если мы продолжим разговор в другом месте? Я думаю, Михаэль требует заслуженного отдыха, а мы здесь громко обсуждаем ваш пост в холдинге.
- Не возражаю.
- Моника, если он спросит, подай ему воду, но медленно и осторожно. Ты же знаешь, у него хрипит дыхание даже тогда, когда он молчит - сказала Николь по-французски. - Смотри, чтобы не задохнулся.
- Конечно.
- Дайте угадаю, вы, наверное, итальянцы?
- Нет, мы из Франции. Но с итальянским мужем я тоже жила, хотя я не говорю на его языке.
Ее ничуть не удивило это сравнение. Когда Николь стала жить в Германии, ее несколько раз путали и принимали за итальянку, если она говорила что-нибудь по-французски, а ее переспрашивали. Надо полагать, тому способствуют какие-то общие слова, одинаковые в обоих языках.
Николь думала, сказать ли Флаке правду. За это признание, что именно ее и наняли для разрушения холдинга «Виста», и что она скорее «работала» женой Ми-хаэля, нежели по факту являлась, он мог бы просто отдать ее под суд или сильно осложнить ее жизнь. Часто с ней отказывались общаться, если просто узнавали эти факты. Но он казался настолько простодушным, даже через чур, что она в очередной раз рискнула.
Брови на лице Флаке поднялись, тут же опустились, и он сказал:
- Да. Вашей работе не позавидовать, если это, конечно, правда.
- Клянусь. Я не люблю юмор, почти не делаю шуток.
- Хорошо. Для начала скажите, сколько вам заплатили. Вы же говорите, что вы работали «женой» Михаэля. Вы получили что-нибудь за фиктивный брак?