- Ошибаешься. Миллионы людей относятся к слезам примерно одинаково. Миллионы людей хотят плакать как можно реже, включая женщин.
От последнего разговора про еду у него было ощущение недосказанности, и Але́н попробовал сменить тему.
Николь пересказала ту историю про птиц и французский торт. Але́н был очень доволен, особенно с учетом того, что от Нико́ слова не дождешься.
- Давай все-таки вернемся к слезам.
- Давай. Чтобы еще вспомнить? Знаешь, Але́н, у меня частенько бывает такое впечатление, что меня никто не понимает. Если меня кто-то и понимает, то это небольшое число людей.
- А мне ты не веришь?
- Я не про тебя. Просто я слушала некоторые песни, читала отдельные книги. И у меня бывает такое впечатление, как будто песня или книга понимает меня лучше десятка, если не сотни людей. Причем, мягко сказать, книги и песни с лирическими героями не всегда похожими на меня. И мне иногда так хочется сказать: да пошли вы все к черту. Ваши маски, ваша наигранность. Если человек, который написал эту песню или книгу согласен со мной, мне не нужны вы и так называемые плюсы вашего общества.
Але́н искренне надеялся, что это все перечисленное сказано не лично в его адрес. Ох уж этот французский с разницей «ты/вы», потому что очень странно звучало это местоимение в общении с конкретным человеком.
- Вообще, мои эмоции и мне самой непонятны, - сказала Николь словно в оправдание, как будто она не совсем уверена в произнесенной идее. - Мне самой кажется, ну что за паутина, что за сеть непонятных ассоциаций и переплетений. Но, тем не менее, это мои эмоции.
- Я единственное не понимаю, кто такие «вы» в этой истории?
- И не пытайся понять. Оно тебе не нужно, Але́н.
- Чувствам не прикажешь - если ты кого-то ненавидишь, то это в силу сложившихся отношений. Не стоит пытаться подменить ненависть на любовь только в силу хорошего тона, ничего не получится изначально. Если ты скажешь камню «разбейся», а грому и молнии «исчезни» - один, соответственно, будет расколот, а другое исчезнет? Нет. Но в эту жалкую ложь еще продолжает верить огромное число людей, как будто ситуация поменяется.
- Я не знаю, откуда у тебя столько мудрости, но ты очень сильно прав. Я даже не знала, что это может сказать сотрудник телефонного центра банка, который вечно играет роль «уволившегося банкира».
Але́н никак не ответил, но ему хотелось верить больше, чем Андру Муди́ или Жильберу. Когда Николь последний раз заходила на сайт Муди́, Жильбер там появлялся не часто, но его заменил другой активный пользователь, некий парень по имени Мондель. Муди́ совместно с Монделем разрабатывали плагин «антимат» под французский язык для движка phpBB2.
Весил он около двух гигабайт и содержал даже неправильно написанные слова, вроде kon, ckon. Интересна ситуация, когда противниками мата являются чуть ли не главные эксперты по нему. Достоверно неизвестно, нет ли там полуматерного сокращения JNSPUC или завуалированный мат не считается?
Если еще учитывать, что для французского уха имя Мондель связано с миром (monde во французском, mondiale в итальянском), то наверно, мир принадлежит эмоциям и очень грубым выражениям. И от этого никуда не деться. Если честно, Николь сомневалась, что и «словарь мата» был их собственного авторства, скорее скомпилировали из разных баз.
* * *
Николь возвращается к маме на какой-то выходной и начинает разговор. Ей интересно узнать, на какой день после рождения она была крещена в католичку. Обещала это сказать еще Раймо́ну в «Син Даржон», но поскольку перестала работать там, выполнила просьбу для себя.
- На какой день я была крещена, мама? На второй или третий?
- Ни на тот, ни на другой, - сказала Марго. - Разве ты не знаешь, мамы с детьми месяц находятся в роддоме?
- Ну, извини, я не знала. Мне пока не приходилось рожать. Должно быть, мне нужно спросить: на второй или третий месяц?
- Я сейчас точно не помню, но где-то в сентябре. Месяца через два. Мы старались сделать это побыстрее.
Николь не понимала разговоры мамы на тему религии. Как мама с полицейским характером в принципе может во что-то верить. Нико́ поверила бы в религиозность Бернарды, которая часто говорила о Боге, несмотря на какую-то ругань, нежели в религиозность Марго, вспоминавшей об этом, как правило, раз в год, на Рождество или Пасху.
Грать подумала, что это очень странно: два месяца разницы. Она слышала о каких-то исламистах, которые делают обрезание уже на второй день после родов. Но они не были исламистами. Когда разговор коснулся бывшего мужа, она узнала кое-что более интересное.