Вечером Николь приехала на съемную квартиру Але́на. Ее попросил Пьер, хотел устроить какой-то разговор. Грать только разулась, даже не успела снять свои черные джинсы, он уже ждал ее на кухне с тем же красным чайником. Кровь открыл окно и закурил.
- Нам нужно поговорить, - сказал Пьер.
- Согласна. Нам обоим, - нейтрально ответила она.
- Так говори. Женщина на первом месте.
- Пьер, ты даже не представляешь, кто я, и какую иерархию на самом деле занимаю в банке. У тебя там может быть вписано все, что угодно, даже то, что я уволена, или вообще никогда не работала.
- Я и не отрицаю. Наши тренинги творят чудеса, а в обучении ты преуспела.
- Да я не про это. Мне интересно, кто застрелил Але́на Рына́. У меня есть кое-какая версия.
- Прошу.
- Пьер, я знаю, что твое криминальное прозвище в уголовном мире - Кровь. Ты состоял в одноименной организованной преступной группе во времена коммунистической Франции еще в семидесятые. Убивал по заказу. Каким-то хреном перебрался в банковский сектор. Причастен к убийству Жерара Рюза, инсценировал его выезд за город, закопал под землю, наняв машиниста экскаватора. Потом ты причастен к убийству наркомана Николя Курта, сына Нормана Курта, бывшего акционера. Я знаю о тебе все. Может быть, ты себя хуже знаешь.
- Неплохо. И что дальше? Вызовешь отцу полицию?
- Ты мне не отец. Я не знаю своего отца вообще.
- Но тогда кто тебя сделал?
- Кто-то. Но детей надо воспитывать, их недостаточно просто «сделать». Поэтому у меня вопрос.
- Какой?
- Не ты ли заказал Але́на Рына́?
- Я не мог его «заказать», - выкурив сигарету, сидя за кухонным столом, сказал он. - Але́н Рына́ мой приемный сын.
- Как будто я сразу в это поверю. Он мне рассказал, что у тебя есть жена с двумя дочерьми, одиннадцать и тринадцать лет. Ты наверно называешь сынками и дочерями всех людей, кто младше тебя самого.
- Ты должна поверить, потому что это было очень давно, и у меня есть его детские фотографии. А что про «сынков» и «дочерей», да, есть идиотский штамп речи.
- Еще в пятнадцать лет я сидела на форуме La Grande Échelle, посвященному масштабным моделям грузовиков и автобусов. Там был один пользователь с ником Папа. Ему было едва ли больше тридцати двух, а он людей, которые уже на три года младше его считал своими дочками, да сынками. Поди ты еще его брат, а? - слегка улыбнувшись, игриво спросила Николь.
- Тоже мне достижение, - уже отчетливо ощущался запах дыма на кухне, открытое окно слабо спасало. - Я приемного сына воспитал, а ты на форумах сообщения набираешь.
- Приемный сын тебя не уважал.
- Докажи.
- Он хотел вывести меня из банка, и уйти самому. Он знал, что я открою свое дело по оптимизации чужого бизнеса.
- Мало ли чего он хотел? Он получал эту иллюзию. Ты думаешь, я ему эту работу просто так дал? Когда по тысяче раз в год говоришь, что ты якобы уволенный сотрудник, но ты не уходишь из бизнеса отца, в мозгу что происходит? Правильно, ты начинаешь верить этой иллюзии.
- Тем не менее, ему удалось вывести меня из твоего бизнеса.
- Не совсем: я вывел тебя ради него. Он должен думать, что «обманул» отца, если на этом жизненном этапе ему это нужно. И теперь что? Вывел. Да ты в черном списке. А денег на бизнес у тебя нет. Отдали Алисии, которая должна была прятаться, а фактически совершила самоубийство.
- Признайся, что ты замочил сына, и делов-то.
Кровь вышел из-за стола. Николь почувствовала тяжелые запястья сначала на плечах, а потом и целые локти на спине. Он повалил ее на пол кухни. Схватив руками голову, несколько раз сильно ударил по батарее. Голова громко звенела, как будто Грать разбила колокол, куда-то впившийся. Макушка головы ужасно болела.
- Что ты делаешь, дерьмо? Мне больно.
- Да, я кормил его иллюзиями, в том числе и на счет тебя. Но я его не убивал. Только ты знаешь, кто застрелил Але́на. Я его не заказывал.
Николь поняла, что ошиблась. У нее не было особых противников. Единственный, кто мог заказать убийство его приемного сына - какой-то человек, нанятый Франческо Рикардо.
Она лежала на полу на животе. Ее лоб болел значительно меньше. Одна рука являлась опорой для головы. Николь удалось встать, ее походка не была шаткой, стало быть, повреждения незначительны. Грать заметила как Пьер раздевался, он спустил штаны и она увидела его «хозяйство».
Взяв большую синюю вазу, стоявшую на кухне, Николь угрожала Пьеру: