На кухне стояло четыре бутылки коньяка, распечатанные, и опустошенные примерно наполовину. После сока Грать приступила к алкоголю, откупорив бутылку и став пить прямо из горлышка. Это напомнило ей промывание желудка в больнице, когда нужно выпить простую воду, а потом вырвать ее, чтобы очистить желудок от желчи. Сколько пила из горлышка сама Николь, она не помнит. Но ей захотелось вернуться к Мишелю. Грать сама не знает, зачем.
Она хотела одеть черную расклешенную юбку чуть выше колен, с которой когда-то сидела в «Син Даржон». Но побоялась, что будет слишком холодно. Еще осталось в памяти то, как она простудилась и сильно кашляла, надорвав мышцы живота. Так что она одела те же черные джинсы, в которых и была у Мишеля, и накинув джинсовый комбинезон вышла.
Грать не собиралась садиться за мотоцикл, и он просто был припаркован где-то неподалеку. Пройдя мимо, она даже не посмотрела в его сторону, как будто он принадлежит другому человеку. Николь хотела добраться до него своим шагом.
ГЛАВА VIII
Хотя Грать не сильно сожалела о коме чужой дочери, в какой-то степени она все равно чувствовала себя виноватой (религия без фанатизма, но очень много значила для нее самой). Снился ей и Але́н. Николь сидела за компьютером, просматривая некий сайт. Он открыл дверь и вошел.
- Але́н? Какими судьбами? Я сама видела, как тебя из машины застрелили прямо в городе.
- Это был не я, а мой брат-близнец.
- Он тоже второй приемный сын Пьера?
- Нет, он не должен был ни о чем догадаться. Пьер взял всего лишь одного сына, он не захотел воспитывать второго. Но мы были близнецами.
- Но, подожди, фальшивый «Але́н» был в тех же белых наушниках, замаскированных под музыкальные, с кобурой того же пистолета, что и у Мораль. Он знал то, чего не мог знать брат-близнец.
- Я ему все сказал. Есть одна деталь. Брат-близнец не понял, в каком ты состоянии. Он не отвечал на твои реакции, как будто бы рядом шел другой человек.
- Ты знаешь, что я лежала где-то в токсикологии?
Но Николь просыпалась и понимала, что все это сны, возможно ее несбыточные фантазии по поводу тех или иных людей. Эти сновидения сопровождали ее в разное время. Когда Грать пришла к Мишелю, он не стал ее выгонять. Ее вид был не то, чтобы плохой и неважный, он просто ничего не выражал. Она легла на свободный диван, сняв лишь обувь и джинсовый комбинезон, даже не раздеваясь.
Николь осталась в черных джинсах и заснула в них. Это не составило труда на новом диване, потому что Грать последний раз разбудили в четыре часа ночи. Она проснулась после этого странного сновидения про то, что Але́н имеет брата-близнеца.
Грать открыла глаза. Через некоторое время ее заметил Мишель. Время было около вечера.
- Николь, ты проснулась? С тобой все в порядке?
- Да.
Женщина поняла, что сильно пропотела. Влага пропитала лоб, подмышки, ноги, колени, бедра, икры. Николь точно знала, что не из-за одежды: иногда она засыпала в штанах, к тому же Николь не спала полностью голой. Возможно, в квартире было слишком жарко.
Мишель подумал, что у нее могла быть температура, и предложил ее измерить. Достав откуда-то градусник, измеряющий температуру по Цельсию, Николь положила его себе подмышку. Через пять минут оказалось, что ее температура нормальная.
Николь встала и направилась в туалет, после чего вернулась. Мишель спросил:
- Может тебе врачей вызвать?
- Нет, не нужны никакие врачи. Они предложат мне больницу, а у меня нет никаких личных документов. Я хотела поговорить с тобой, но устала, что отрубилась.
- Они хотя бы посмотрят.
- Не надо на меня смотреть.
Она не знала, используют ли врачи какие-то списки наподобие банкиров. По идеи они дают клятву Гиппократа и клянутся оказывать помощь всем людям, но от Франции можно ждать чего угодно.
Наконец Николь поняла, почему она пропотела: Мишель зачем-то накрыл ее одеялом, как будто в квартире нет отопления.
- Я могу снять джинсы и хорошо поспать еще?
Этим он напомнил ее бабушку Бернарду, которая, кажется, всегда считала, что внучка замерзает, даже если спит в одежде. Николь аккуратно сняла их. Ее ноги были без колготок, но в черных носках.
Колготки слишком долго одевать, для быстрых прогулок она пользовалась носками. Но их недостатком было то, что они почти всегда впивались в кожу икр и оставляли следы, словно стяжка. Самый любимый момент - вернуться из долгой прогулки (разумеется, носки не сидели совсем туго, это ощущалось со временем) и освободиться от их стяжек. Она сложила одежду на стул, стоящий неподалеку, а потом закрыла глаза.
* * *
Мишель вез ее на машине ночью с включенным светом в салоне, остановился у какого-то озера. Из багажника он достал большое синее платье, облегающее талию. Переодевшись в него, она долго целовалась с Мишелем, обнимала его, ей удалось побегать по ночному берегу озера, и даже порассматривать освещенные яркой луной водяные капли.