Николь подошла к какой-то брошенной белой тряпке, больше напоминавшей небольшую простынь. На ней был какой-то текст на французском языке, но она его не знала. Взяв простынь, Грать увидела текст, перевернутый вверх ногами. Вертела и вертела, пыталась прочитать. Оказалось, что на простыне была молитва «Прощение всех грехов».
Грать положила накидку на одно из надгробий. Фамилия этого человека была ей незнакома, такого однофамильца она не встречала. Николь подумала, что это непременно будет способствовать ее личной удаче.
- Почему ты смотришь чужие могилы? - спросил Мишель, удивленный ее любопытством.
- Я вижу много однофамильцев, которых знала в школе, в Интернете.
- Ха! Однофамильцы. Был я на одном мемориале во Франции, так тоже встречалась фамилия Шнайге. А я никаких военных родственников и не знаю. В Париже миллионы людей.
- Ты не понимаешь, Мишель. Видя однофамильцев я ощущаю внутреннюю гармонию. Я прекрасно знаю, что в городе миллионы людей с одной фамилией.
- Смотри, Николь, зеленая ящерица, - Мишель заметил ящерицу, которая заползала в одну норку и выползала из другой. Грать приковала взгляд. Голова ящерицы выглядывала из норки, она хотела выйти. Николь неподвижно стояла минуты три, может быть пять, а голова ящерицы так и выглядывала.
Она подумала об охраннике, который ходил в доме Франческо из угла в угол, и неожиданно остановился. Грать до сих пор помнит, как смотрела ему в заднюю часть шеи, и хотела удушить, но не стала. Она просто поняла, что этого идиота нанял Рикардо. Охранник держит ее в доме вовсе не потому, что сам этого хочет.
Николь чуть шевельнула голову. Ящерица повернула голову и снова зашла вовнутрь своей норки, из которой она хотела выйти. Мишель также указал на три муравейника.
* * *
После поездки Николь вернулась в квартиру Мишеля, она все еще была нанята его прислугой, это единственственное место ее работы, хотя и немного странное. Мишель уехал в редакцию «Дотчн ин Франкрх», узнать, как идут дела в газете для немецких иммигрантов во Франции.
По старинке, Николь продолжала прослушивать его звонки на автоответчик. Алисия Шнайге не вернется, других родственников во Франции Мишель не имеет. Кажется, он прибыл в Париж ради уединения. Звонки не были нужны Крови, но она хотела знать, может ли она полностью доверять Мишелю, или он все-таки аферист.
Несуществующие гонки, шулерство. Но Николь просто не имеет более лучшего мужчины и вряд ли в ближайшее время познакомится с кем-то еще.
Вытащив кассету из автоответчика, и вставив ее в музыкальный центр, она прослушала какой-то звонок на немецком языке от женщины лет тридцать пять - сорок. Тематика сообщения была похожа на плохое оправдание, почему она не хочет отвечать на его комплименты:
«Мишель, я знаю, что тебе это не понравится. Ты всегда был влюблен в меня, оказывал знаки внимания, и пытался ухаживать. Я это очень ценю, правда, ты хороший человек. Но я не могу бросить Германию и уехать во Францию. Я не знаю французского языка, мне не интересен Париж, и даже более того, я не хочу его узнавать. Не так давно мой сын идет в первый класс, и он получит образование на немецком языке. Но ты можешь ко мне приезжать в любое время».
На днях Грать зашла к маме и решила рассказать о своих планах. Она не надеялась на понимание, тем более ее мама почти ни в чем ее не поддерживала.
- Я уволилась из Банка Мораль, - спокойно сказала Николь.
- Как? - короткий ответ Марго был похож на начало очередной перебранки и чтения морали.
- После того, как убили моего одноклассника Але́на Рына́, я не понимаю, что я там делаю. Но я решила основать свой бизнес, - Николь взяла по-крупному.
- Откуда у тебя опыт в бизнесе?
- В банке. Но я поняла, что у меня есть идеи, которые никогда не могут быть реализованы, если бы я там осталась.
- Я сама проработала в банке более тридцати лет, - начала вспоминать Марго. Николь подумала, может она еще вспомнит, как ее из пистолета учили стрелять, и как это круто было с точки зрения коммунистической Франции? Для людей прошлого работа в одном месте всегда являлась показателем надежности и солидности, но времена изменились.
- Почему ты не осталась в банке? - спросила Марго, и сразу было понятно, что она ее в этом обвиняет.
- Потому что я была сотрудником Отдела по оценке экономических рисков, и принимала решения о выдаче кредитов тем или иным бизнесменам.
Но я поняла, что меня не интересует бухгалтерия, финансовые отчеты. Я видела достаточно магазинов со странными складами, с продавцами, которые не знают, что и где лежит под носом, и я хочу заняться оптимизацией бизнес-процессов. Помогать бизнесменам продавать лучше, оказывать услуги лучше, а не решать, насколько они солидны по заказу таких же «благочестивых» людей.