Небо хмурилось. Набежавшие облака прогнали жару, и мягкий ветерок навевал прохладу, слегка освежая горящее от пчелиных укусов лицо.
Погоня так и не появилась. Около полудня беглые преступники остановились возле небольшого озерца. Напоили осла, подкрепились сами.
Платина достала зеркальце и едва не вздрогнула, увидев своё отражение.
Опухшие, покрасневшие щёки вкупе с заплаканными глазами делали её похожей на несчастного, обиженного хомяка.
«Зато теперь я точно не похожа на портрет в объявлении», — усмехнулась она про себя и тут же скривилась от боли.
Мичман российского императорского флота тоже чувствовал себя неважно, то и дело поглаживая больную руку.
Несмотря на усталость, рассиживаться не стали. Предводитель упрямо гнал своих спутников вперёд, стараясь оказаться как можно дальше от злополучной бамбуковой рощи.
Дорога была довольно оживлённой. Попадались не только одинокие путники, но и целые группы простолюдинов, нагруженных тюками и корзинами. Вот только Ия редко замечала на их шляпах смешные белые помпоны, служившие отличительным знаком профессиональных носильщиков. Часто встречались крестьянские телеги, в основном запряжённые медлительными волами, «пассажирские» фургоны в сопровождении одного или нескольких слуг.
Каждый появлявшийся в пределах прямой видимости всадник заставлял беглых преступников нервничать. Но дворяне лишь изредка косились на Жданова, выделявшегося из окружающих своей покоившейся в перевязи рукой.
Один раз повстречалась парочка прилично одетых простолюдинов в сопровождении слуги, ведущего в поводу низенького чёрного ослика, тяжело нагруженного пузатыми тюками.
Не говоря ни слова, они обменялись с лжеторговцами короткими поклонами и проследовали своей дорогой.
С каждым шагом идти становилось всё труднее. Поначалу нервная встряска и боль от пчелиных укусов «подстёгивали» девушку, словно бы добавляя сил.
Однако адреналин в крови постепенно «перегорал», и Платина чувствовала себя всё хуже. Даже страх куда-то отступил. Окружающие звуки доносились как будто сквозь вату, а в голове набатом гремела всего одна навязчивая мысль: «Только бы не упасть, только бы не упасть, только бы не упасть.»
Из отупелого полузабытья её вырвал раздражённый голос Хаторо:
— Стой! Куда?!
Вот только Ия не смогла сразу остановиться, так что соотечественнику пришлось схватить её за руку, иначе она угодила бы под копыта массивного мула, запряжённого в небольшой, ярко раскрашенный фургон.
Сидевший на передней площадке возница взмахнул гибким прутом.
— Куда лезешь, дура?!
А шагавший возле колеса повозки пожилой слуга грозно рявкнул:
— Умереть хочешь, слепая курица?!
Проигнорировав риторический вопрос, девушка с трудом выпрямилась, болезненно щурясь от бивших в глаза лучей заходившего солнца, и увидела впереди уже менее чем в километре невысокие, кирпичные стены Шибани.
Поскольку благородный пассажир так и не показался, лжеторговцы кланяться не стали, но пропустили его транспортное средство вперёд.
Ужасно хотелось пить, но доставать фляжку из корзины Платина не стала, опасаясь, что сама уже не сможет взгромоздить короб на спину, а просить о помощи Сашку в его положении будет верхом наглости.
У ворот в квадратной башне образовалась небольшая толпа. Стражники проверяли именные таблички у нескольких желающих поскорее попасть в город дворян. За их фургонами терпеливо дожидались своей очереди возницы с тремя гружёными повозками и трое крестьян. А уж за ними встал Хаторо со своими спутниками.
Странно, но ждать оказалось даже тяжелее, чем идти. Тут ещё распухшие щёки стали «наползать» на глаза. Не утерпев, Ия всё же достала фляжку и сделала большой жадный глоток.
Сразу полегчало. Даже вроде бы сознание прояснилось. Зато уже через секунду по всему телу выступил противный, липкий пот.
— Кто такие и куда? — устало спросил стражник, в упор глядя на Хаторо.
— Купцы Кастен и Худ, — ответил тот, с поклоном протягивая пайзы. — Хотим сесть на корабль и спуститься вниз по реке. А это наша служанка.
Чуть поклонившись, девушка бросила быстрый взгляд на развешанные по стенам объявления, без труда обнаружив портреты себя и своих спутников.
Вот только нарисованные неизвестным художником разбойничьи рожи, заросшие густопсовыми бородищами, мало походили на благообразные физиономии новых гостей города.
— Что с рукой? — спросил у молодого человека охранитель покоя и порядка.
— Упал я, почтенный, — потупив взор, неохотно проворчал тот.