Поднимавшееся солнце ещё не успело высушить росу на траве, и штаны приёмной дочери бывшего начальника уезда промокли почти до колен.
— Где здесь уборная, Зенчи? — поинтересовалась Ия, когда они, огибая здание, направились на хозяйственный двор.
— Везде, госпожа! — хохотнул простолюдин.
— Это как? — слегка удивилась девушка.
— Там пол провалился, госпожа, — охотно объяснил слуга. — А ремонтировать этому бездельнику лень. Вот и гадит где попало. Хорошо ещё, тут места много, а народу мало.
— Тогда постой здесь, — попросила Платина. — Я хоть за угол зайду.
Собеседник замялся, потупив взор.
Ия мысленно возмутилась: «Мне что, прямо перед тобой садиться, извращенец позорный?» Но вслух предложила:
— Давай, я буду всё время разговаривать, чтобы ты знал, что я никуда не ушла.
— Ладно, — с явной неохотой согласился Зенчи, предупредив: — Только вы уж не молчите, госпожа, Не то неудобно получится.
— Не буду, — заверила та, тут же поинтересовавшись: — Господин Сенто и Кен нас в Гифу ждут?
— Да, госпожа, — подтвердил мужчина.
— Сколько до него нам добираться придётся?
— Дня три, если от Фумистори.
— Они там в гостинице поселились?
— Нет, госпожа. Дорого слишком. Комнату сняли. Когда господин решил за вами ехать, мы и фургон, и мула продали. А без них чего в гостинице жить?
— Так вот ещё почему господин хочет фургон покупать.
— Конечно, госпожа. При нашем занятии без него никак.
— А они не сказали, когда вернутся из города?
— Так вечером, госпожа. Ну, вы закончили там?
— Подожди штаны завяжу. Ну вот, теперь всё.
Проходя мимо окна своей комнаты, девушка с облегчением убедилась, что, если не присматриваться, шёлковая нитка не бросается в глаза на фоне оштукатуренной стены с облезлой побелкой.
Надо отдать должное спутнику, в баню он с ней не пошёл, расположившись на крылечке.
Вода в котле совсем остыла, и её едва хватило, чтобы ополоснуться и простирнуть грязное бельё.
Покончив с делами, Платина внимательно осмотрела помещение, надеясь отыскать что-нибудь полезное для предстоящего побега. К сожалению, здесь не оказалось ничего, кроме верёвки, пустой баночки из-под мыла и сломанной ручки от ковша. Её-то Ия и прихватила с собой. Уж очень ей приглянулся остро торчавший конец. Сунув палку за пазуху, девушка вышла на крыльцо, где слуга дремал, прислонившись спиной к стене и вытянув ноги в мокрых по колено штанах и верёвочных сандалиях.
Когда они вернулись, простолюдин споро убрался в её комнате. Подмёл пол неизвестно откуда взявшимся веником, вынес всю грязную посуду и принёс на столике миску с холодной кашей.
— Кушайте, госпожа, а я за чаем схожу.
— Иди, — кивнула Платина, усаживаясь на матрас.
Подождав немного, она заглянула в соседнюю комнату и беззвучно выругалась. Уходя, Зенчи не забыл прикрыть входную дверь. В узкую щель между створками ясно виднелась металлическая дужка висячего замка. Кажется, сбежать будет не так просто, как она надеялась. Тем не менее стоит попробовать.
Возвратившись к себе, в очередной раз осмотрела окно. Чутко прислушиваясь, подёргала бамбуковый щит. Не то чтобы тот прочно держался. Вот только бесшумно его выставить не получится. Лучше перерезать связывавшие его верёвки и вытаскивать бамбучины по одной.
Накадзимо ошибался, полагая, что у неё нет больше оружия. Остался ещё метательный нож. Он хоть и маленький, но острый.
Метнувшись к платью, Ия вытащила нож из щели между панелями, воткнув вместо него обломанную рукоятку ковша, предварительно ещё немного заострив конец. Стружку собрала и выкинула в окно.
Она доедала безвкусную кашу, когда услышала негромкий металлический лязг. Потом в комнату постучали.
— Это ты, Зенчи? — на всякий случай спросила девушка, вытирая рот замурзанным платочком.
— Я госпожа, — откликнулся слуга.
— Заходи, — разрешила приёмная дочь бывшего начальника уезда.
Простолюдин вошёл, бережно неся закопчённый бронзовый чайник с обмотанной тряпьём ручкой и чашечку со щепоткой сушёных листочков.
— Пейте, госпожа. Чай у этого мошенника хороший.
Кивнув, Платина вдруг мысленно спросила себя: «А что он будет делать сегодня весь день?» И сама же ответила: «Скорее всего, спать. Потому что здесь просто больше нечем заняться».
Когда мужчина постучался во второй раз, Ия, уже лёжа на тюфяке сонным голосом поинтересовалась, чего ему ещё надо?