Он толком не знал ничего о ней: где она живет, что любит и кто ее друзья… Но это были мелочи, на которые можно не обращать внимания, потому что он знал ее. Всю: от маленькой темной родинки за ухом, до шрама на правой лодыжке, на котором насчитал не менее пяти швов. Он знал, что она любит поцелуи вдоль позвоночника, сухое красное вино, варить кофе по утрам, немое кино, разговаривать в постели и считать дни, не любит утренних объятий, когда он злится по пустякам и серые будни...
Они жили в ожидании очередных выходных дней, встречались в субботу и расставались в воскресенье, проводя почти сутки в постели, стараясь насытится друг другом, словно это могло быть их последнее свидание. Бесконечные осенние дни, наполненные безмятежным счастьем, таким, что казалось, что счастливей уже нельзя быть. Она приносила ему кофе в постель, откидывала огненные пряди за спину и с улыбкой наблюдала, как он завтракает. В такие минуты он думал, что она ангел, спустившийся к нему на землю. Как же он тогда ошибался… или любовь воистину слепа. Любящие веруют только в то, во что им хочется верить.
Правда обрушилась на него внезапно, придавливая к земле тяжестью непосильного знания. Любопытство и жадность - главные из его пороков. Ему всегда было мало двух дней в неделю, а еще хотелось узнать, какие маленькие тайные скрывает эта его девочка. Не то что бы это задевало его, просто обычное человеческое любопытство. Есть такие правды, которые лучше никогда не узнавать. Жизнь в неведенье, в истоме сладкой лжи, гораздо приятней. Лучше б он не знал…
Все оказалось слишком просто и от этого не менее печально. Проследить за ней однажды, а потом еще однажды, и еще… И каждый день приносил для него все новые открытия, удивительные тайны ее такой короткой и непростой жизни. Ее секрет хранился за белыми стенами Арман-Труссо - Ля Рош-Гийон в двенадцатом округе, и у тайны есть вполне четкое медицинское название, которое не хотелось произносить вслух.
В какой-то момент он хотел признаться, что знает, но потом понял, что это лишнее, это ничего не меняет. Она знает, он знает, а Господь располагает…
У него по-прежнему оставались их осенние субботы, в которые они долго любили друг друга на смятых простынях в его маленькой съемной квартирке в квартале Пикпю, ее кофе в постель, и его долгие взгляды на ее хрупком теле, чтобы навечно запечатлеть прекрасный образ в памяти. Нет, она не ангел… Она женщина, которую он любит, и всегда будет любить, сколько бы ни продлилось это «всегда». У нас одна жизнь, одно сердце, и любовь у нас тоже одна. У его любви есть имя – Аими.
Снова утро субботы, такое же, как и предыдущие восемь или девять. В такие дни ему особенно не хочется проспаться, он прижимает ближе к себе ее стройное тело, еще хранящее тепло ночных прикосновений.
Ее веки медленно подрагивают и, наконец, открываются, цепляя его взгляд. Сейчас она поцелует его, встанет, застёгивая его рубашку на ходу и отбрасывая копну огненных волос за спину, а потом пойдет готовить на кухню кофе в постель, они еще долго будут разговаривать, и любить друг друга, оторванные от окружающего мира толстыми кирпичными стенами…
Она моргает и улыбается, едва касаясь тоненькими холодными пальцами его лица. Ее глаза цвета опавших листьев светятся любовью, в них столько любви, что возможно ее хватит на весь Париж. Длинные ресницы чуть дрогнули в последний раз, пряча от мира за молочно-белой завесой век глаза цвета осенних листьев. И в этот момент он понимает, что осень закончилась, сегодня первый день зимы…
Конец