Эх.
Не знаю, почему для меня это так сложно. Чувство, будто есть какой-то непостижимый замок , не позволяющий мне быть более откровенным в этом вопросе.
- ... да. Они для моего сердца.
- Тебе от них лучше? - уточнила Рин.
- ... нет. Не особо. Просто чуть менее плохо, - признался я.
Рин посмотрела на меня ещё немного, ничего не говоря и без каких-либо различимых эмоций. Я был благодарен ей, что она ничего не сказала. Думаю, я ещё не вполне привык ко всему этому. В больнице с этим было проще, но я ещё не разобрался, как жить "нормальной" жизнью со своим недугом.
Мы вышли из главного здания, и Рин повела меня в сторону общежитий по той странной помеси парка и школьного двора. Мы остановились у небольшого клочка зелени перед зданием общежития.
Общежитие было построено на небольшом возвышении, окружено стеной и несколькими деревьями, которые всем каждый раз приходилось обходить вокруг. Выяснилось, что вся стена, построенная из таких же кирпичей, что и само здание, была покрыта своего рода картиной.
Большая её часть была не более, чем наброском, - быстрые мазки, сделанные чёрной и белой красками по серой штукатурке, покрывающей практически всю длину стены, - но некоторые места выглядели более законченными. Тут можно было различить лица людей, ноги и руки. Однако я не мог с уверенностью сказать, что именно изображала картина в целом.
Стопки чего-то, напоминающего банки с красками, штабелями располагаются на земле вдоль стены.
- Видишь, работа над левой частью едва сдвинулась, - указала мне Рин. - Всё потому, что вчера у меня не было настроения, и я сдалась, а взамен пошла медитировать. И тут внезапно настало утро. Надо бы мне над ней поработать, но ребята из кружка рисования помогают с фонами и основными поверхностями лишь от случая к случаю - вот в чём проблема. Легче рисовать большие участки, когда много народу, с руками. Размах шире и дело идёт быстрее.
Совсем отходя от прежней темы, она взмахнула рукой ... ну, или той её частью, которая у неё была, чтобы наглядно продемонстрировать, хотя я и так уже всё понял. Её белый рукав развевался по ветру, и мне пришла в голову мысль, что зрелище могло выйти печальнее, чем получалось. Но всё же в течение последних нескольких дней это заставляло меня чувствовать себя не в своей тарелке, как и практически любое напоминание об... особенностях учеников "Ямаку".
Девушка, конечно, не могла заметить моих мрачных чувств, как и того, что я перестал её слушать... и продолжала болтать:
-... и поэтому я пытаюсь выяснить, есть ли что-то, что нужно выяснять, и выяснить это прежде, чем будет слишком поздно, и всякая надежда будет потеряна.
- А почему надежда может потеряться? - тупо повторил я, пытаясь не показать ей, что пропустил её речь мимо ушей.
- Потому что краску надо нанести, потом она должна высохнуть, а потом быть закрашена слоем другой краски. На это нужно время, - Рин, наконец остановилась, по-видимому думая, что пришла к какому-то логическому заключению.
Эх, голова моя садовая... Ведь прослушал всё, совершенно. Попробую начать всё с самого начала.
- Так значит, это твой проект? Ты сделала... это? - я указал на разрисованную стену, чувствуя себя идиотом.
- Да. Да, - монотонно ответила Рин.
- Всё целиком? - моё мнение о собственном интеллектуальном уровне не изменилось ни на йоту.
- Да.
- Очень здорово, но... - я запнулся, вдруг почувствовав, что забрёл прямо в центр минного поля неполиткорректности.
- Всё нормально, можешь это произнести. Может быть, я даже не разозлюсь, - подбодрила меня Тэдзука
Я сильно покраснел. Даже не знаю, что тут правильнее было бы сказать, если вообще можно было сказать что-то. Однако кажется, я куда более чувствительный, чем Рин. Действительно, очень неловко.
- Ты не хочешь спросить? - Девушка выглядела разочарованной.
- ... как ты рисуешь без рук? - выдохнул я.
- Видишь, со мной легко говорить, правда? Рисую ногами, - на лице Рин заиграла улыбка. Вот только её интонации я не смог разобрать: то ли, довольная, то ли печальная, то ли вообще что-то третье...
- Я, в общем-то, догадался, но разве это не трудно? - я соврал. Я вообще об этом не думал. До этого момента.
- Ты догадлив, - я не понял. Это она серьёзно или издевается? - Как бы то ни было, думаю, нетрудно. Но, может быть, я просто уже привыкла.
Я и представить себе не мог, что она может быть художницей, но вспомнив, как мастерски она управлялась с вилкой за поеданием карри, решил, что и рисование, возможно, не представляет для неё проблем.
Больше по поводу нам сказать нечего.
- А при свете дня довольно ничего, - придирчиво оглядела Рин своё творчество. - Я боялась, что будет выглядеть слишком плоско, но в конце концов вовсе нет. Думаю, вполне нормально. Я хотела посмотреть, как она выглядит при тусклом свете. Как, по-твоему - плоская?
- Ээ, ну, картины обычно плоские, выразил недоумение я. Искусством я раньше как-то не особо интересовался, поэтому не был уверен, что уловил суть вопроса.
- Не в этом смысле плоская, - поморщилась Рин. - Понимаешь, плоская. Как некоторые люди - без содержимого, без мяса там, где должно было бы быть. Я знаю нескольких девочек, у которых...
- Ладно, я понял. Но я ничем не могу помочь, потому что не слишком хорошо разбираюсь в искусстве. Я знаю немного художников или специальных терминов. Так что мне нечего сказать, - поспешно прервал я её. В принципе тема женских прелестей мне, как и любому нормальному парню была близка и интересна... Но говорить об их отсутствии, да ещё с девушкой, да ещё с такой - нет, к такому я решительно не был готов.
Рин пожала плечами, как бы говоря: "Ну, как знаешь", - и посмотрела в небо, как будто выискивая там что-то.
- Я не думала, что буду сегодня над ней работать, но если ты мне поможешь с красками, то дотемна успею что-нибудь сделать. Я хотела раздобыть галогенную лампу, как на стадионах, но тут нет ни одной.
Рин быстро привлекла меня к работе, как и Сидзунэ. Складывалось ощущение, что фестиваль - действительно серьёзное мероприятие, для которого была дорога каждая пара рук. В весёлое времечко меня угораздило перевестись, ничего не скажешь. Впрочем, я особо не возражал, хоть и был несколько ошеломлён здешней жизнью после больничной рутины.
- Почему бы и нет? Правда, не знаю, смогу ли я тебе чем-то помочь.
- Просто посмешивать краски, ты это сможешь. Наверное. У тебя есть проблемы с моторикой, как у... ну, знаешь, людей с такими проблемами? Может быть, церебральный паралич? - как мне показалось, в последнем вопросе Рин была затаённая надежда. Или тревога?
- Вроде бы нет. - Никогда за собой такого не замечал, и врачи точно об этом не упоминали.
- Ясно. Твоя сердечная болячка на это не влияет. - Ни с того ни с сего она бросила на меня лукавый взгляд.
- Никоим образом.
- Ну, тогда начнём, - и она села на пустой деревянный ящик и очень естественно взяла толстую кисть босой правой ногой.
Я открыл несколько банок и вылил немного их содержимого в пустые чаши для смешивания. Краска густо струилась из банок в чаши, как патока. Я мешал их, создавая забавные, гипнотизирующего вида спиральные узоры, которые быстро таяли друг в друге, образуя новый однородный цвет.
Рин приступила к работе, то и дело, прося у меня той или иной помощи. Находить разные кисти было сравнительно легко, а вот смешивать краски для получения определённого тона, который эта девушка, вероятно, видела у себя в голове - это показалось сущим адом. Она хотела точности до последнего миллиметра, прежде чем удовлетворялась результатом, но её инструкции были, по меньшей мере, туманны.