— Эмма, тебе в тур ехать, ты, мать его, заболеешь!
Девушка отрывается от водных игр с подругой и кладёт руку на грудь. Джефф закатывает глаза: она всегда делает так, когда безуспешно пытается что-то пообещать.
— Даю триста баксов на то, что не заболею!
***
Откуда-то веет холодом. Эмма ёжится и натягивает одеяло до самого подбородка, прижимая колени к груди. Холодно. Жутко холодно. Голова болит.
Она нехотя открывает глаза в очередной раз за это бесконечное утро и устало стонет, увидев время на часах. События минувшей ночи накрывают её с головой: День Рождения Чарли в пабе, откуда-то взявшаяся идея искупаться ночью в океане, злой Джефф, вытаскивающий её из воды на своём плече. При воспоминании о последнем тело девушки покрывается мурашками. Она проснулась три часа назад в холодном поту, в то время, как термометр показывал тридцать девять. Джефф долго ругался, ещё что-то бубнил о том, что у него в доме попросту нет таблеток, а потом наспех собрался и помчал в аптеку. Последнее, что она помнит перед тем, как отключилась в третий раз — его большие руки, приподнимающие её голову и заставляющие выпить какую-то дрянь, разбавленную водой.
Это ещё хуже, чем любое её похмелье.
Эмма чувствует движение в ногах и опускает взгляд, с улыбкой умиления замечая свернувшегося в клубок Лаки — живая грелка. Взгляд перебирается на широкую спину мужчины, сидящего на краю кровати. Он что-то сосредоточенно ищет в ноутбуке.
— Доброе утро, — с трудом хрипит Эмма.
Замечательно. Ещё и горло болит. Но сегодня она должна быть в студии!
Джефф оборачивается к ней: хмурый, как это утро.
— Очень доброе, Эмма, — сжав челюсти, говорит он.
— Что ты делаешь? — девушка кивает в сторону ноутбука.
— Ищу, на что потратить триста баксов. О, неплохая подсветка для моей Лилит.
Она закатывает глаза, вспоминая, как клялась, как божилась, что не заболеет от купания зимой в океане. Нет, пытаться кого-то в чём-то убедить — это, определённо, не её. Вспомнить только палетку, которую сняли с производства и которая теперь украшает будуар Саманты!
— Ты на меня злишься?
Мужчина несколько секунд сверлит её серьёзным взглядом. Немую сцену прерывает чихание Эммы, заставляя Джеффа раздражённо вздохнуть.
— Нет, ещё никто не предлагал мне перепихнуться в океане ночью.
В ту же секунду в него летит подушка. Джефф смеётся, а Эмма переворачивается на живот, чувствуя, как все тело ноет от температуры.
— Как я поеду в «ТодПикчерс»? — она обречённо вздыхает. — Я ещё обещала твоей маме заехать в школу. Я должна увидеться с ребятами перед туром.
— О школе можешь забыть, а насчёт этих твоих гоблинов… они что, не могут по телефону все сообщить?
— Джефф, мне нужно будет подписать контракт.
— Ну, пусть вышлют его по почте.
— Это ведь не счёт из банка или подписка на журнал. Объявят список городов, будет небольшая промо-фотосессия и ещё придётся подписать несколько десятков футболок из мерча для розыгрыша. Я должна быть там.
Капитан устало вздыхает. Он трёт виски, закрывает ноутбук и поглаживает грубую шерстку Лаки, очевидно, погрузившись в свои мысли. Из размышлений его вырывает очередное чихание.
— Ладно, там завтрак остывает. Поешь, а потом будем решать, что с тобой делать.
Девушка открывает один глаз, с недоверием уставившись на капитана. И пусть завтракать ей сейчас совсем не хочется — перечить полузлому капитану опасно для жизни. Она приподнимается в кровати, чувствуя слабость по всему телу, и снова смотрит на часы.
— Но ты ведь опаздываешь на работу.
Джефф разводит руки в стороны.
— Что поделать? Взял отгул. Впервые за десять, мать его, лет.
Благодарная улыбка украшает бледное лицо Эммы, и это всё, на что она способна в данный момент. Ей трудно говорить о том, как она восхищается своим мужчиной, и как его поступки перекрывают всю внешнюю суровость и непоколебимость. Капитан полиции не вышел на работу, потому что его девушка заболела! А может быть, всё потому, что завтра она будет расставаться с ним в аэропорту на две беспощадных недели?
Так или иначе, после небольшой перепалки за завтраком, Эмме удалось уговорить Джеффа отвезти её в школу. «Я не могу вот так уехать, не попрощавшись», — говорит она, пока капитан с силой хлопает дверью и яростно сжимает руль. Он снова заставил её выпить эту отвратительную на вкус и на запах жидкость, парируя: «У нас в Шотландии так лечатся. Для тебя и водка — сироп, а это вообще безобидная водичка». Но не помогло ни чудодейственное шотландское лекарство, ни таблетки, ни душ — вкупе с похмельем всё это делало из Эммы если не зомби, то хилую пародию на мертвеца. Только в таком виде фотосессии и устраивать.
«Тарино три шкуры с меня сдерет», — думает блондинка, уставившись безжизненным взглядом в окно.
Иллюзия рождества пестрила в глазах: сети гирлянд украшали фасад каждого здания, расположились на пальмах и фонарях, и всё это дополнялось неоновыми вывесками, ёлочными базарами, рождественской музыкой и палящим солнцем. Всё это больше походило на декорации к фильму — несомненно, это красиво, но это всё искусственное, всё это не пропитано настоящим духом грядущих праздников. Эмма закрывает глаза, которые уже болят от такой нагрузки, и вздыхает. В тех городах, что они посетят в рамках тура, будет снег. В Нью-Йорке будет снег. В Чикаго, в Вашингтоне, в Атланте. Там будет снег.
А Джеффа там не будет.
— Как бы я хотела провести этот крайний день перед отъездом с тобой в постели. Просто лежать и ничего не делать, — с трудом проговаривает она, переводя взгляд на сильные руки своего мужчины, сжимающего руль.
Капитан смотрит на неё краем глаза, а затем усмехается.
— Ты сама находишь приключения на свою задницу. Я удивлён, что Сэм не заболела. Вас обеих было не вытащить из воды.
— Надо ей позвонить. Где мой телефон?
— Бросил назад, — говорит Джефф и тянется к заднему сиденью, чтобы взять мобильник.
В ту же секунду он вибрирует в руках капитана. Мужчина бросает взгляд на экран и в недоумении сводит брови, вчитываясь в только пришедшее сообщение.
Ты ведь не уедешь, не попрощавшись? Я буду скучать и должен сказать тебе кое-что о своих чувствах. Пожалуйста, приезжай в школу.
Ноа.
— Это что ещё за хрен?!
— Что там? — Эмма тянет руку, чтобы забрать телефон.
Джефф отдаёт девушке мобильник. Она несколько раз перечитывает сообщение, а затем взрывается хохотом. Только капитану не до смеха. Он сжимает руль так, что костяшки мгновенно белеют, а на лбу уже проступила вена.
— Что ты смеёшься? Кто это и какого хрена он тебе написывает?
Девушка откашливается.
— Боже мой, это выпускник миссис Баттс, — Эмма продолжает смеяться, качая головой. — Кошмар, я не ожидала от него такого! Ноа…
— Ноа?! Сейчас мы приедем, и этому Ноа будет очень хреноа.
Эмма перестаёт хохотать, испуганно уставившись на капитана. По всем законам подлости, вывеска старшей школы уже виднеется на горизонте.
— Джефф, только не говори, что ты собрался выяснять отношения со школьниками.
Мужчина сворачивает на парковку.
— А какого хрена он тебе написывает?
— Может, я его первая любовь. Ты что, никогда не влюблялся в училку?
— Нет, к сожалению, у нас не работали голливудские фифы.
— Я не ослышалась, ты назвал меня голливудской фифой?
— Это и комплимент, и оскорбление одновременно, да? Я научился этому за время отношений с тобой.
— Да иди ты, — Эмма смеётся и открывает дверь авто. — Не приезжай за мной. Я себя нормально чувствую. Попрощаюсь с ребятами и сразу поеду в студию. Езжай на работу, там без тебя хаос.
Взяв с Эммы обещание отзваниваться каждый час и говорить о своём самочувствии, Джефф-таки уезжает на работу. Отгул превращается в опоздание на несколько часов — в этом вся суть капитана. Проводив взглядом его автомобиль, девушка направляется в школу. Айрис, как обычно, встречает её в холле.
— О, милая — женщина заключает актрису в объятия.
Миссис Баттс касается ладонью пылающего лба девушки и сочувственно поджимает губы.