— Не стоило тебе приезжать, дорогая, у тебя температура. Джефф лечит тебя?
— Да, по-шотландски, — девушка пытается повторить его акцент и смеётся.
Вместе они следуют по заполненному школьниками коридору, сворачивая к знакомой двери. Айрис рассказывает, что за все тридцать четыре года Джефф ни разу не притронулся к этому сиропу, хотя благодаря крепкому организму и вовсе не болел. Они продолжают болтать, проходя в небольшое закулисье, где их уже ждут выпускники. Эмма сталкивается взглядом с Ноа и едва ли сдерживает смешок, в то время как он смущённо отворачивается. Беседа их длится недолго, и скорее походит на монолог, где актриса рассказывает, что её ждёт в туре и сколько интересных секретов расскажет им, когда вернётся в Лос-Анджелес. Наконец, через двадцать минут восторженные выпускники отпускают девушку, а Эмма с Айрис садятся на стулья в актовом зале.
— Мне нужно с вами поговорить, — хриплым голосом бормочет блондинка.
Её знобит, и лучшим вариантом было бы отправиться в студию, чтобы поскорее покончить со всеми делами на сегодня. Но есть что-то, что поедает её изнутри, что-то, о чём она может поговорить только с Айрис, ведь лишь она видела две стороны стороны медали.
— Конечно, дорогая, я слушаю.
Эмма окидывает взглядом пустой актовый зал и сцену, чувствуя, как по всему телу разливается тепло. Она полюбила это место всей душой.
— Есть что-то, в чём я ужасно запуталась… это связано с туром. Не верится, что отправляемся уже завтра.
— Ты боишься?
С приоткрытых губ слетает нервный вздох. Нет, нет, это не страх. Или все же он? Ведь каждый раз, когда Эмма думает о грядущих переменах в её жизни, через все её напряжённое тело проходит неприятная дрожь. Как в детстве перед уколом. Это неизбежно, это повлечёт за собой последствия. И эти последствия могут быть в виде совершенно новой жизни, к которой она не готова.
— Я не знаю, как это назвать… но я словно балансирую между двух миров. Один — к которому я стремилась всю свою жизнь, без которого не представляла себя, ради которого терпела ужасные вещи, унижения, оскорбления, зависть и крики. И теперь мои труды дают свои плоды в виде, возможно, будущей известности.
Руки девушки беспомощно дрожат. Она пытается собрать мысли в общую кучу, но это выходит слабо — болезнь вкупе с нервозностью делают свое дело. Айрис накрывает её ледяную ладонь своей — тёплой, и Эмма облегчённо вздыхает, одарив женщину благодарной улыбкой. Как же она счастлива, что однажды ей довелось познакомиться с миссис Баттс! Прежде Эмма никогда не жаловалась, но всегда остро чувствовала нехватку матери в её жизни — как бы Райан ни старался, тёплые разговоры с мамой по душам он просто не мог заменить. Но Айрис… она словно заполнила эту зияющую долгие годы пустоту.
— Но есть другой мир, — почувствовав прилив уверенности, девушка продолжает. — Этот. В нем я развлекаюсь с друзьями, занимаюсь тем, что люблю, провожу время в школе, спокойно выгуливаю пса и встречаю любимого мужчину с работы. Всё спокойно и размеренно. Пока я не имею никакой известности — мне спокойно. Но сейчас… когда было официально объявлено о промо-туре, мне стали поступать предложения, меня саму зовут на кастинги.
— Но это же прекрасно, Эмма! Чего ты боишься? Представь, что тебя ждёт!
— Представляю, — девушка кивает. — Очень хорошо представляю. Мне придётся целовать других мужчин, и я знаю отношение Джеффа к этому. Моё отношение не лучше.
— Но ведь есть дублерши.
— А есть принципиальные режиссёры, такие, как Дэвид Тарино, например. Главная актриса — это не святая неприкосновенность, которую все оберегают. Это козёл отпущения. Не то, что бы я боюсь, что меня снова начнут втаптывать в грязь. Просто я так привыкла к этой жизни… я не представляю, как мы с Джеффом будем вместе, если я буду постоянно на съёмках, в разъездах и в журналах. Про меня начнут писать сплетни, приписывать романы — всё это может сказаться на наших отношениях. Всё-таки, он не имеет никакого отношения к Голливуду, и ему трудно…
Айрис понимающе кивает. Она кладёт руку на спину девушки, приободряюще поглаживая её. Тепло прикосновений успокаивают Эмму, но что-то по-прежнему поедает её изнутри.
— Джефф любит тебя, Эмма. И он примет любой твой выбор.
— Я знаю, но последствия этого выбора…
— Послушай, дорогая, судьба сама даёт тебе этот шанс. Сейчас ты мечешься, я понимаю, это очень трудно. На кону стоит твоё будущее. И в одном из них ты — успешная голливудская актриса, весь мир будет у твоих ног, стоит тебе только приложить усилий, ведь талант у тебя уже есть. Слушай. Мне ничего не стоит пойти сейчас к директору и устроить тебя к нам, но представь, что ты будешь жалеть всю жизнь о том, что не воспользовалась этим шансом! Эти две недели покажут тебе, какая жизнь тебе нужна, и тогда ты сделаешь выбор. Согласишься на съёмки или придёшь ко мне. Я буду рада в любом случае. За Джеффа ты не должна переживать и вовсе! Он полюбил тебя, сильно полюбил, это видно по его глазам, а если полюбил — то никому и ничему не позволит разрушить ваши отношения.
Разговор с Айрис вселяет ей надежду. Эмма кивает и поджимает губы, все ещё находясь в смятении. В любом случае, ей стало легче. А это уже первый шаг на пути к выздоровлению — и моральному, и физическому. Девушка благодарит её за всё и выходит из школы совершенно в другом настроении. Но, каким бы душевным ни вышел их разговор, вечер Эмме предстоит напряжённый.
***
— Давайте все дружно поблагодарим нашу главную актрису за перенос фотосессии завтра на четыре утра.
Дэвид притворно хлопает в ладоши, обводя недовольным взглядом девушку, сидящую за огромным круглым столом. Эмма не обращает на него внимание, вчитываясь в названия городов и штатов, которые они посетят в рамках тура. Буквы на бумаге расплываются, но среди них она вычленяет знакомое название. Глаза Эммы загораются, как огни на рождественской ёлке.
— Канзас-сити? — радостно спрашивает она, обводя взглядом всех сидящих за столом. Альберт отвечает ей лёгкой улыбкой и кивком. — А как долго мы там будем?
— Там написано, — Росс — агент Дэвида, нарочито важно переворачивает её лист бумаги, указывая пальцем на какие-то цифры. — Сутки, из которых четыре часа свободного времени. Шестнадцатого декабря в восемь утра мы уже должны быть в Чикаго.
Девушка мысленно высчитывает расстояние между Канзас-сити и Парсонсом, отмечая про себя, что успеет повидаться с родными. «Можно заранее купить рождественских подарков, но когда, когда я успею?» — думает актриса, совершенно отрешенная от разговоров за круглым столом переговорной. Здесь собрались все: и сценаристка Лиз, и продюсер Джош, и Рэй, и Альберт, и огнедышащий Дэвид. Эмма поднимает на него взгляд, понимая, что не имеет права на него злиться. Он спас её любимого.
— Простите, — бормочет актриса, поняв, как глупо себя ведёт. — Мы можем провести фотосессию сегодня, гримеры все равно на месте.
— У нас романтический мюзикл, а не фильм о зомби-апокалипсисе, — фыркает он.
— Я что, так плохо выгляжу?
— Да.
— Вот уж спасибо.
— Да ладно вам, — как всегда беззаботный Рэй широко улыбается и откидывается на спинку кресла. — Не будем же мы завтра перед аэропортом устраивать фотосет.
— Вылет в шесть утра, к тому же, — добавляет Джош.
Дэвид закатывает глаза. Эмма умоляющим взглядом смотрит на Альберта, и мужчина едва заметно кивает ей.
— Росс, озвучишь программу на завтра: какой штат, во сколько прибытие в гостиницу, когда пресс-конференция, показ фильма и интервью. Фотосессию устроим сегодня, но недолго, не будем напрягать Эмму и отправим её лечиться. Все всё поняли? Росс, вручи мисс Холл и мистеру Голду контракт.
Съёмочная группа в унисон соглашается с директором. Дэвид раздражённо вздыхает, пытаясь оторвать взгляд от Эммы. Это не в его полномочиях. Девушка внимательно вчитывается в текст контракта, о чём-то переговаривается с Рэем, едва слышно смеётся и откашливается. Каждое её действие не уходит от пытливого взгляда карих глаз режиссёра, он старается впитать в себя всю её, всю эту раздражающую девчонку, что никогда не станет его. Просто потому, что отдала сердце этому ледяному копу. Дэвид чувствует, как что-то щемит в груди, пока в его голову закрадываются навязчивые вопросы: «А любит ли он её так же, как любил бы я? А дарит ли ей ту ласку, которую дарил бы я? Да что он может ей дать! Он простой коп с жалованьем как мой двухминутный перекур. Почему, почему он?». Мужчина с трудом отрывает взгляд от незаинтересованной в нем блондинки и смотрит на свои бесполезные руки. Всё это полная чушь, всё это ерунда. Главный вопрос остаётся другим: