Дверь микроавтобуса отодвигается. Эмма сглатывает накатившую тревожность и не спешит выходить. За пределами тёплого салона уже слышатся восторженные возгласы. Это Рэй Голд вышел из автомобиля, улыбаясь своей приторно-сладкой улыбкой и застегивая пальто. Всё происходит как в тумане. Глаза девушки ослепляют вспышки фотокамер. Тысячи вопросов смешиваются в одну сумасшедшую какофонию звуков, пока она спешит поскорее оказаться у дверей отеля, где её деликатно ждут остальные члены каста.
— Мисс Холл, каково было сниматься у такого известного режиссёра?
— Мисс Холл, ответьте на пару вопросов нашего издания!
— Эмма, вы встречаетесь с Рэем?
— Эмма, остановитесь же!
— Мисс Холл, позвольте нам сделать фото!
Девушка теряется в панике. Она старается улыбаться и отвечать на вопросы, на те, которые вообще можно вычленить из этого безумия. Дорожка, ведущая ко входу в отель, огорожена, а за её пределами толпятся с десяток журналистов и фанатов, размахивающих постерами и телефонами в надежде сделать фото. Эмма чувствует мягкое прикосновение на плече и благодарно улыбается Альберту, что так по-джентельменски согласился проводить её от микроавтобуса к дверям отеля.
— Что происходит? Почему в Лос-Анджелесе такого не было? — осторожно спрашивает Эмма, наклонившись к Альберту.
— Сегодня утром мы выложили трейлер. Там колоссальное количество просмотров.
Эмма чувствует, как тепло разливается по всему телу. Она восхищённо вздыхает, вспоминая, как вчера вечером, после фотосессии, они смотрели трейлер к фильму и сошлись на мнении, что он вышел лучше, чем сам фильм.
— С ума сойти, — шепчет девушка.
Швейцар деликатно отходит в сторону, позволяя всему касту собраться вместе у дверей. Дэвид поправляет воротник рубашки и снимает очки.
— Добрый день, мы готовы ответить на ваши вопросы, — заявляет он, становясь чуть поодаль остальных.
Эмма отправляет Рэю удивлённый взгляд. Он пожимает плечами, и паника только усиливается в душе девушки. Но как! Незапланированное интервью? Она к этому не готова!
— Издание «Сиэтл-нау», мистер Тарино, — девушка-журналистка подзывает к себе оператора. — Скажите, что вдохновило вас на создание фильма, отличного от прежних картин?
Дэвид смотрит на всех свысока. Эмма видит лишь его спину, но даже отсюда заметно, как вздёрнут его подбородок, как он склоняет голову набок, задумавшись. Он здесь — дива, он режиссёр, он мастер и он король. Актриса ловит себя на мысли, что никогда не интересовалась им, как личностью, когда смотрела его фильмы ещё в подростковом возрасте. Ей даже не приходило в голову искать что-то о нем в интернете. А будут ли искать что-то об Эмме, когда посмотрят «Город Грёз»? И что найдут?
— Почему вы решили взять на роль актёров далеко не из категории «А»?
Девушка словно просыпается ото сна. Она пропустила ответ Дэвида? И кто это спрашивает?
— Что ж, хороший вопрос, — Тарино оборачивается, обводя тяжёлым взглядом Эмму. — У меня есть важнейший принцип — талант превыше всего, и не важно, являешься ли ты талантливой официанткой или талантливой голливудской дивой. Главное, что в душе. Мне повезло с Эммой и Рэем, искренне повезло, поскольку они полностью вложились в этот фильм, который вы совсем скоро увидите на экранах.
Эмма благодарно улыбается. Ей вовсе не обидно, что её назвали второсортной актрисой, гораздо приятнее слышать похвалу от режиссера в свой адрес.
— Мистер Голд, вопрос к вам, — актриса облегчённо вздыхает, надеясь, что, возможно, её эта участь обойдёт. — В трейлере мы видим романтичного и лёгкого Себастьяна. Кто стал прообразом этого героя для вас?
Прообраз Рэя — он сам, думает Эмма, похлопывая актёра по плечу и смеясь. Он отвечает так же. Новая пулемётная очередь из вопросов обрушивается на Дэвида. Эмму ослепляют вспышки фотоаппаратов и оглушают возгласы фанатов, и, когда она думает, что всё закончилось, один из журналистов направляет к ней микрофон.
— Мисс Холл, информации в интернете о вас не так много. Скажите, каково вам было сниматься в фильме такого именитого режиссёра? Вы чувствовали нервозность по этому поводу?
Что-то внутри неприятно сжимается в тугой узел. Она вдруг понимает — эта слава, эти возгласы принадлежат не ей. Постеры больше не сливаются в общую радостную яркую картинку, и на них она видит фотографии Рэя и Дэвида; толпа фанатов вдруг становится кучкой восторженных девушек, что выкрикивают просьбы сделать фото с актёром, а журналисты за все это время задали ей всего несколько вопросов. Несколько обидных, бестактных вопросов.
Хочется уйти.
Но слова Алекс и Саманты прочно врезаются в сознание. Эмма вспоминает: она — боец. Она должна бороться, должна доказывать, должна быть сильной.
— Никакой нервозности, у нас была довольно дружественная атмосфера, а это помогало расслабиться, — актриса наигранно улыбается. — Это было удивительное время.
Удивительное время, где Тарино орал на тебя каждые полторы секунды и грозился снять с фильма, где Кристи строила козни и всячески подставляла, где каждый третий считался предателем, где царила атмосфера хаоса и иногда страха, где перерывы между съёмок проходили в полицейском участке и где каждый плясал под дудку режиссёра, исполняя каждую его прихоть — начиная чёртовым кофе заканчивая приходом на площадку в пять утра, ведь ему в голову как раз пришла потрясающая идея.
Удивительное время.
Продолжай доказывать, Эмма.
***
21:39
Сиэтл, отель «Четыре сезона»
Эмма падает лицом в подушку. Она не беспокоится о том, что весь её макияж, над которым гримеры порхали без малого час, останется на этой белоснежной наволочке. Её не волнует, что часть её команды сейчас безбожно надирается в одном из самых известных клубов Сиэтла — отмечает первые полмиллиона просмотров трейлера. Ей плевать на красное шёлковое платье, что уже наверняка помялось, и на озноб от температуры, что сковал её тело. Она выдыхает и закрывает глаза.
Роскошная укладка вьющихся пшеничных волос, приоткрытые вишнёвые губы, идеальный макияж и потрясающее шёлковое платье, подчёркивающее безупречное женское тело, а на ровных загорелых ногах — босоножки на высокой шнуровке. Эмма — воплощение сексуальности, она — звезда этой фотосессии и этой пресс-конференции, теперь журналисты не игнорируют её, теперь папарацци ей выкрикивают просьбы остановиться, только бы они сделали её фото. Фанаты по-прежнему обращены к Рэю, но благодарно пищат, когда смущенная Эмма расписывается в их блокнотах. Всё блестит, переливается, везде постеры с её изображением, всюду шампанское и вспышки фотоаппаратов. Восторг, вопросы, вопросы, вопросы, фотографии, дорогое вино и тот ведущий, о котором она слышала по радио. Это только начало. Это первая остановка в их туре. И всё пропитано роскошью, шёлком и глиттером.
Эмма открывает глаза.
И дерьмом.
Глаза болят от вспышек, ноги — от передвижений на этих ходулях, а губы — от натянутой неискренней улыбки. Это не премьера «Титаника» или «Дьявол носит Prada», и Джимми Фэллона здесь никакого нет, как журналистов из «Нью-Йорк Таймс» и Риты Оры, как исполнителя саундтрека к фильму. Здесь есть журналисты местных изданий, задающие бестактные вопросы, юные девочки-фанатки и дешёвое шампанское. Вот она — правда. Именитый режиссёр, парочка актёров со смазливым личиком и продюсер с толстым кошельком сделали своё дело — и трейлер набрал полмиллиона. А этот промо-тур — попытка охватить ещё большую аудиторию, привлечь ещё больше юных девочек и журналистов, работающих на пол ставки.
Это не искусство. Никто не спрашивает Эмму о том, как она готовилась к съёмкам и как максимально быстро выучить сценарий, как не смотреть в камеру и полностью погрузиться в сюжет. Никто не интересуется у Лиз, как она вдохновлялась в процессе написания сценария и что помогло Рэю так правдиво показать свою беззаботность. Всех волнует лишь та сторона, на которой можно срубить больше денег, написать больше сплетен и сделать больше компрометирующих кадров. Эмма вспоминает, как положила руку на плечо Рэя, пока тот отвечал на вопрос о своей личной жизни, и совершенно очевидно, что завтра же в интернете выйдет статья о том, как чувства с экрана перешли в реальную жизнь. Она словно и не уходила со съёмочной площадки.