— Типа того, — пожимая плечами, Эмма не решается пройти дальше.
Тарино поднимает на неё взгляд своих карих глаз, в которых отчаяние плещется с печалью и решимостью.
— Я бы не пришёл к тебе, будь я хоть на унцию трезвее, чем сейчас. Но и не могу сказать, что пил для храбрости.
Эмма понимает. Понимает, к чему он клонит, к чему весь этот разговор и его визит к ней в час ночи. Нужно быть наивной идиоткой, отрицающей любую правду, чтобы не понять!
— Дэвид, я… — актриса сглатывает нервозность. — Я знаю, что вы хотите мне сказать.
— Ну да. Все знают, — печальный смешок слетает с его губ. — Господи, я так жалок. Я жалок, а ты сука. Сука с большим будущим.
Девушка в удивлении поднимает брови. Она вдруг набирается решимости и проходит к дивану, садясь на самый его край.
— Простите?
— Ты слышала.
— То, что я не испытываю к вам ответных чувств, ещё не значит, что я сука.
— Да покончим уже с этим «вы»! — вдруг кричит он, заставив Эмму испуганно вздрогнуть. Дэвид переводит на неё взгляд и хмыкает, зарываясь рукой в волосы. — Я пришёл не признаваться тебе в любви, Эмма, мне не пятнадцать лет, чтобы напиваться, а потом бежать среди ночи к девчонке, чтобы она в очередной раз дала мне пощёчину. Моральную, физическую, неважно. Я пришёл по другому поводу.
За его словами следует длинная пауза. Эмма может почувствовать и даже потрогать напряжение, образовавшееся в номере отеля, и она не решается даже вздохнуть, дабы не издать никакого звука. Но, кажется, сердце, что бешено колотится в груди, слышно даже на пике Спейс Нидл. Она переводит взгляд на поникшего Дэвида и решается задать вопрос:
— По какому?
Он поднимает взгляд. Смотрит на Эмму так, словно она несмышленый ребёнок, которому предстоит доложить какую-то очень важную, а оттого сложную к пониманию информацию. Девушка чувствует, как целая буря волнения поднимается в груди, потому что он смотрит так… словно она в чем-то провинилась. Наконец, режиссёр выпрямляется, зарывается пальцами в волосы и шумно выдыхает, когда говорит:
— Ты не справляешься, Эмма. У тебя ни черта не получается.
Комментарий к Глава 33.
Глава вышла не очень удачной, простите! :( Вся информация по будущим главам здесь - https://vk.com/wealllovecaptainjeff
Спасибо за вашу поддержку и любовь! ❤️ Люблю бесконечно ❤️
Анимация к главе:
https://s3.gifyu.com/images/original74032fb8be9f9d60.gif
https://s3.gifyu.com/images/19445.gif
https://s3.gifyu.com/images/ZH0v.gif
https://s3.gifyu.com/images/1Je2.gif
========== Глава 34. ==========
14:51
Нью-Йорк, штат Нью-Йорк
Радиостанция «New York Talks» расположена на самом севере Манхеттена, на сорок восьмом этаже потрясающей красоты небоскрёба, окна которого выходят на холодный и манящий атлантический океан. Всю атмосферу этого города можно прочувствовать, лишь встав с этого неудобного высокого стула и подойдя к панорамному окну. Нью-Йорк будет на твоей ладони. Не в твоей власти, но в твоём сознании закрепится прочно, оставит свой след на всю жизнь. Ты будешь возвращаться туда, где вырос, туда, где мечтаешь побывать или туда, куда занесёт тебя судьба, но все равно с трепетом и тоской будешь невольно думать «а вот в Нью-Йорке…».
Это была любовь с первого взгляда. После изнурительной поездки в Чикаго, где Эмма не видела ничего, кроме пробок, небоскрёбов и лиц журналистов, шумный и пыльный Нью-Йорк стал для неё буквально глотком свежего воздуха! Несмотря на то, что это одна из ключевых точек их тура, здесь им предстоит всего одно интервью на радио и пресс-конференция в отеле, а весь вечер будет в распоряжении каста. Эмма твёрдо решила: она направится бороздить просторы города. Сначала на Бродвей, следом Таймс-сквер, музей Метрополитен, Бруклинский мост, тот винный магазинчик, а ещё обязательно заглянет в Центральный парк! Но самое главное — Рокфеллеровская ель. И столько всего нужно успеть посмотреть, а на это у неё вся ночь. В Пенсильванию каст отправляется в половину двенадцатого. Она успеет, обязательно все успеет!
— Эй, о чём задумалась?
Эмма оборачивается, чтобы увидеть Рэя с обеспокоенной улыбкой. Пока идёт эфир, болтать нежелательно, но пока Дэвид в миллионный раз рассказывает, как это было потрясающе каждый день встречать калифорнийский рассвет ради лучших кадров — это желательно, ещё как желательно. Актриса бросает беглый взгляд на ди-джея, что увлечённо слушает режиссёра, а затем поворачивается к Рэю.
— Думаю, что посмотреть сначала в наш перерыв, — шепчет она.
Актёр ухмыляется и поправляет пшеничные волосы.
— Если ты не против, я могу составить тебе компанию. Я родился и вырос в Нью-Йорке.
— Да ладно?! — слишком громко восклицает Эмма, настолько, что все взоры мгновенно обращаются к ней.
Девушка замирает в неловком оцепенении. Она прервала самого Дэвида Тарино, вмешалась в его несравнимый монолог! Надо включать актрису, надо выкручиваться. А Рэй, как назло, смеётся! Предатель.
— Я просто поражена рассказом нашего режиссёра, продолжайте, — с милой улыбкой тупоголовой куклы лепечет девушка и с пылающими от стыда щеками поворачивается к Рэю, у которого вот-вот начнутся судороги от беззвучного хохота.
«Тупоголовая кукла» — новая роль Эммы Холл в этом балагане. Она мысленно возвращается в ту ночь в Сиэтле, когда Дэвид ясно дал ей понять, что в шоу бизнесе не место зацикленной и анализирующей всё подряд «простушке», а именно так он её и назвал, описывая реакцию девушки на толпу фанатов. Тогда Эмма не на шутку расстроилась, даже почти расплакалась от досады и такой жестокой правды. Тарино милосердием не отличался, даже если и питал к ней чувства, отличные от похоти и желания в очередной раз блеснуть своим превосходством. Он сказал: «Ты, возможно, меня ненавидишь за правду. Не надо делать такой вид, словно она тебя оскорбляет. Ты сама в этом виновата. В каком настроении ты летела в этот тур? Представляя себя будущей звездой, радуясь тому, сколько городов ты успеешь посмотреть? О, нет, дорогая, ты была в трауре, и я это видел. Не знаю, твой коп тому ли виной, хотя я всегда знал, что ты и без него не от мира сего, и нет в тебе этой животной жадности, которая ведёт всех к желанному пику славы. Может быть, всё из-за твоей болезни, но вид у тебя страдальческий весь этот чёртов день. Послушай, Эмма. Я говорю это не как режиссёр, я говорю как мужчина, который тебя, мать его, любит и который хочет, чтобы женщина, которая впервые смогла меня так увлечь, добилась успеха. Ты хорошая актриса. Так играй! Если сейчас тебе тяжело адаптироваться, не показывай это никому, кроме стен этого номера. Потому что, в конце концов, это и есть суть любого промо-тура: улыбаешься и машешь, создаёшь иллюзию счастья, чтобы потом настоящее счастье сыпалось в твой кошелёк. Это шоу бизнес, моя дорогая, всё, что ты делаешь, сводится к деньгам. Для меня главное — донести идею, погрузить людей в свой мир, но до этого, Эмма, я работал на аудиторию, я работал на рейтинги и говорил то, что хотят от меня услышать, чтобы потом люди слушали меня».
О, Дэвид Тарино любил говорить! И говорить много. Его вдохновляющие спичи перед началом съёмок и после заставляли или пойти грызть землю или умереть на месте. Он говорил долго и по делу, его правда была суровой, приправленной редкими утешительными фразами из разряда «но я в вас верю», которые, на самом деле, никакого эффекта не производили. Та ночь в номере отеля отпечаталась в памяти девушки как одна из судьбоносных, потому что именно тогда, слушая Дэвида с обливающимся кровью сердцем, она чётко определила для себя границы. Размытые силуэты приобрели свои очертания. Это было… как пощечина после долгого и беспощадного нытья. Она встала на ноги, расправила плечи и увидела, наконец, ту цель, к которой она шла всю свою сознательную жизнь.
— Сейчас мы получаем сотни твитов от фанатов вашего фильма… итак, зачитаем один из них! — резвый голос ди-джея вырывает актрису из мыслей. Она замечает его весёлый взгляд, направленный в её сторону, и мысленно давит на рычаг механизма. Она улыбается. — Эмма, вопрос к вам от Синди из Мельбурна. Какие общие черты у тебя с Мией? Можешь ли ты сказать, что вы похожи?
Эмма выпрямляется, качая головой и улыбаясь. Она ловит на себе взгляд Дэвида, что прикрывает глаза, отправляя ей едва заметный кивок. «Говори то, что люди хотят услышать, чтобы затем слушали только тебя», — вспоминает она свою мантру и сладко-сладко улыбается.