— Пойдём же в гостиную! — заговорщицки шепчет бабушка, обнимая блондинку за плечи. — У Санты для тебя подарок!
Вернуться в детство, почувствовать себя любимым ребёнком в окружении самых родных — одно из самых любимых чувств Эммы. Она весело смеётся и следует за Сьюзен в гостиную, не переставая оглядываться по сторонам. Совсем ничего не изменилось с того момента, как она переехала в Калифорнию.
— Бабуль, но этот подарок разве не должен дождаться Сочельника?
— Нет, родная, этот подарок точно ждать не сможет.
Наконец, они входят в гостиную. Эмма не перестаёт смеяться, но смех её мгновенно сходит на нет, когда она видит перед собой мужчину, что возится с установкой ёлки. Он тоже замечает девушку, и резко встаёт, широко улыбаясь и расставляя руки для объятий. Актриса не может пошевелиться, в удивлении открыв рот и замерев на полушаге. Сердце с глухим грохотом проваливается в пятки. С приоткрытых губ срывается полухриплое:
— Джефф?
Комментарий к Глава 34.
вот такой подарочек от меня ко дню знаний ❤️
не смогла не вставить легендарную фразу Адама, простите! 😂 бесконечная любовь ❤️❤️❤️ очень жду ваших отзывов 💝
Анимация к главе:
https://s3.gifyu.com/images/N90.gif
https://s3.gifyu.com/images/16zc.gif
https://s3.gifyu.com/images/XARB.gif
¹ Строчки из песни Frank Sinatra - New York, New York
² Строчки из песни Frank Sinatra - Let It Snow
========== Глава 35. ==========
Это произошло год назад.
Жужжащий неугомонный полицейский офис с самого утра стоял на ушах. За день до Рождества до работы было дело разве что Джеффу, утопающему в отчётах и рапортах, в делах и протоколах. Он смотрел на всю эту суматоху сквозь толстое стекло своей многострадальной двери, чуть отодвинув жалюзи и выискивая взглядом будущую жертву. Чувство, словно он наблюдает за каким-то дешёвым спектаклем, смешивалось с отвращением и откровенной жалостью к своим сотрудникам. Они выглядели смешно, прячась по углам и показывая друг другу совершенно одинаковые подарочные коробки, набитые разным никчёмным содержимым. Их глаза горели детским восторгом, когда они обсуждали — кому достанутся эти часы, а кому вот эта сковородка, и только капитан Джефф знал, что скрывается за этим притворным восхищением. Зависть? О, вне всяких сомнений! Ведь часы Мэгги дороже, чем у Кристин, а сковородка Бена выглядит гораздо презентабельнее сковороды Ларри. Рождество… оно уже утратило былую наивность и таинственность. Всё построено на выгоде: даже дети ждут этот праздник лишь для того, чтобы получить, наконец, свои подарки. Рождество — не ожидание чуда, не повод провести волшебный вечер со своей семьёй, это повод выпендриться своим новым интерьером, дорогим виски на ломящемся от еды столе и подарками, купленными в самый последний момент на распродаже в универмаге.
Джефф задвинул жалюзи и вернулся за стол, доставая из ящика очередную увесистую папку. Домой он не спешил. А зачем? Надраться с Чарли он всегда успеет.
— Джина! — он прикрикнул, бросая беглый взгляд на настенные часы.
Полшестого. Такая рань!
— Джина!
Спустя пару минут темноволосая девушка, тяжело дыша, ворвалась в кабинет капитана. Взгляд девушки мгновенно метнулся к часам, а затем к сердитому лицу своего босса.
— Мне нужно дело Мейсона. Где оно?
Она нервно сглотнула. Джефф мгновенно заметил перемену в её настроении: ещё пару минут назад она с дежурным Каллумом кокетливо обсуждала, во сколько он заедет за ней, чтобы вместе отправиться на корпоратив. Смешно! Не копы, а офисные клерки.
— Но сэр… оно уже месяц как в архиве.
— Так в чем проблема?
— Вы хотите, чтобы я его достала? — девушка почувствовала, как её сердце провалилось в пятки.
В другую часть Западного Голливуда. В час пик. В канун Рождества…
— Я, чёрт подери, на португальском с тобой разговариваю? Мне нужно это дело. И чем быстрее, тем лучше.
— Но рабочий день заканчивается через полчаса, — Джина старалась защищаться.
Джефф выпустил тяжёлый вздох и встал из-за стола, беспрерывно щёлкая ручкой. Детектив чувствовала себя так, словно её оставили после уроков, лишили сладкого, заперли в чулане.
— Дорогая моя, давай я тебе кое-что расскажу, — капитан облокотился о стол и достал из заднего кармана пачку сигарет. Чтоб не помялись. Он ведь бросает. — Западный Голливуд. Пересечение Клинтон-стрит и бульвара Кресент-Хайтс, к примеру. Нападение на девушку. Вооружённое. В промежуток между полдесятого и десятью вечера. В канун, мать его, Рождества. Девушка без сознания, преступник сбежал. Патрульные изо всех сил мчат на место преступления, а что насчёт детективов? Кто выйдет на след? Очевидно, не тот, кто хлещет шампанское и танцует под Майкла Бубле у рождественской ёлки, правильно, Джина? Я всё правильно говорю?
Чувство разочарования смешалось с несоизмеримым раздражением. Девушка сжала челюсти, отвела взгляд и дала себе несколько секунд, чтобы не наброситься на этого фанатика с кулаками. Расцарапать его самодовольную морду сейчас хотелось больше, чем выпить или просто прилечь. Джина собралась с мыслями и натянула на лицо убийственно-умиротворенную улыбку.
— Всё правильно, сэр.
Джефф довольно усмехнулся.
— А теперь езжай в архив и выбей это чёртово дело. Даже если Дженкенс снова будет возникать. Меня не волнует, как ты это сделаешь.
Хлопнула дверь. Это нервная Джина поспешила скорее оказаться подальше от этого чёртова логова, чтобы прийти в себя. На сколько её посадят, если она сейчас же взорвет это здание? Учтут ли её заслуги перед родиной? О, несомненно! Мир будет рад, если избавится от этого заносчивого ублюдка.
Он не чувствовал угрызений совести. Да он вообще, мать его, ничего не чувствовал. Разве что, спать хотелось безумно. Капитан потёр переносицу и обвёл усталым взглядом стол, заваленный папками и отчётами.
— Дерьмо, — пробормотал он сам себе. — А про улики Дарелла-то я забыл!
Дойдя до двери, Джефф схватился за ручку и потянул её, когда грозный голос Джины резко остановил мужчину. Он замер, держа дверь приоткрытой.
— Ты меня вообще слышишь, Ларри? — девушка, стоящая в нескольких ярдах спиной к двери, яростно всплеснула руками. — Этот терминатор заставил меня тащиться на другой конец Западного Голливуда в самый час пик, чтобы я восемь часов провела в пробках, только бы достать ему гребаную папку какого-то извращенца! Я должна сейчас собираться на свидание, которое я полгода ждала, а не бегать, как собачонка, по его поручениям. Это же не входит в мои обязанности! Сделал из меня чёртову ассистентку и гоняет по каждой прихоти!
Ларри покачал головой, отпив кофе и поджав губы в понимающем жесте. Слова эти Джеффа нисколько не задели, но что-то мешало ему в ту же секунду прервать её истерику. Что-то заставляло его остаться здесь и слушать.
— Дела плохи, Джи.
— Плохи? Плохи! Да всё просто ужасно! А знаешь, что самое забавное? Что он таким способом пытается компенсировать свое одиночество. Чёртов фанатик, женат на своей работе, и нас хочет к ней цепями привязать! Но как бы не так! У нас, в отличие от него, есть семьи, друзья, обязанности вне участка. А у него? Ни-че-го! Знаешь что, Ларри? Мне его жаль. Искренне жаль. Он один. У него никого. И Рождество, я уверена, он проведёт в своём кабинете, среди гор бумаг и своей шизофрении. Добился такой высокой должности и радуется! Но это всё, что у него есть.
Джефф убрал руку с ручки двери и вернулся обратно в кабинет. Он не был обескуражен, подавлен, оскорблен. Но отчего-то пустым взглядом буравил стену перед собой.
«Это всё, что у него есть», — ядовитые слова, пробирающиеся под кожу и пронзающие насквозь. Они способны растоптать и уничтожить каждого, особенно тех, кто страшится этой правды, как собственной смерти. Каждого, но не того, чьё сердце и душа в надёжной защите в виде толстой корки льда, что не способно разрушить ни одно всердцах брошенное слово. Джефф один. И что с того! В Западном Голливуде ещё столько нераскрытых преступлений, почему он должен волноваться о том, ждёт ли его кто-то дома? Почему его должны задевать чьи-то слова? Ерунда. Даже если Джина и права, то ему плевать.