Райан в недоумении смотрит на девушку.
— Ты же ненавидела имбирное печенье.
— Когда это?
— Да всю жизнь.
— Неправда, я всегда любила имбирное печенье, — недовольно фыркнув, Эмма хватает за руку Джеффа и тянет его за собой — в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. — Мы спать. Доброй ночи!
— Спокойной ночи, — Райан садится обратно в кресло, хватая пульт и недопитое пиво в жестяной банке. — Стены тонкие, если что!
— Папа!
— Просто говорю.
Пока Эмма и Джефф поднимаются на второй этаж, блондинка не может сдержать счастливой улыбки. Она чувствует себя, как школьница, которой разрешили переночевать с этим красавчиком-выпускником из футбольной команды. Но это ощущение гораздо сильнее, ведь она впервые спустя долгое время будет спать в своей комнате, с любимым человеком — и это просто безумие! Она всё ещё не может прийти в себя от осознания того, что Джефф просто взял и сорвался к ней.
— Я так счастлива, что ты здесь, что теперь вся моя семья в сборе, — актриса оборачивается к полицейскому уже у самой двери, ведущей в её комнату. — Я так тебе благодарна.
— Это я должен благодарить тебя, Эм, — говорит Джефф, целуя блондинку в лоб.
С улыбкой предвкушения Эмма открывает дверь. Они вместе проходят в неосвещенную комнату, и девушка нащупывает выключатель. Их встречает небольшая двуспальная кровать в самом углу, рабочий стол перед окном, шкаф и напольное зеркало. Всё выглядит стандартно, и только розовые обои и плюшевые игрушки на кровати напоминают о том, что однажды здесь жил подросток, а затем юная девушка. Ведь плакаты она сняла до отъезда! Джефф усмехается, увидев то, что ожидал, а Эмма обводит влюблённым взглядом всё, что было ей так дорого. Первым делом она направляется к шкафу.
— Надеюсь, папа не убрал их, — шепчет она, не решаясь открыть дверцу. Капитан становится позади неё, положив голову на плечо девушки.
Наконец, она собирается с мыслями и открывает шкаф. Первое, что они видят — ворох платьев на вешалках. Джефф хмурится. «Она оставила здесь часть вещей, когда переезжала в Калифорнию?» — думает капитан, пока актриса проводит ладонью по платьям.
— Это платья, в которых выступала моя мама… — завороженно шепчет она.
Эмма выглядит словно ребёнок в магазине игрушек. Её глаза горят неописуемой радостью, пока она разглядывает ткани разных цветов и разного качества. Девушка снимает с вешалки одно из платьев — темно-синее, усыпанное созвездиями бусинок.
— Это её любимое. Я надевала его сотни раз, а сейчас оно мне наверняка в пору.
— Хочешь примерить?
— Нет, — она качает головой, грустно усмехаясь. — Не хочу расстраиваться.
— Вы похожи с ней? — осторожно спрашивает Джефф.
Эмма вешает платье обратно и закрывает дверцы шкафа, оборачиваясь к мужчине. Не то, чтобы упоминания о матери делали ей больно… скорее, они наводили на неё тоску. А тоски в жизни Эммы предостаточно.
— Да. Да, особенно сейчас.
Это даётся девушке с трудом, но она все же находит в себе силы и оборачивается обратно к шкафу, привстав на носочки и доставая с самой верхней полки небольшую картонную коробку. Эмма садится на пол и увлекает Джеффа за собой.
— Открой, — говорит она.
Капитан снимает крышку, откладывая её в сторону и удивлённо поднимая брови. В коробке — фотографии, вырезки из журналов, флакон с духами, одна серьга и письмо. Джефф берет в руку фото, которое с первой секунды привлекает его внимание. На нем молодая девушка с ярко-голубыми глазами и пшеничными волосами улыбается, смотря в камеру и прижимая к груди букет подсолнухов. Нет никаких сомнений — Эмма безумно похожа на свою мать.
— Тебе не причиняет это боли?
— Не знаю, — девушка берет в руки письмо, которое знает наизусть — от первой буквы до последней точки. — Здесь нет ответа, почему она нас бросила. Только пустые отговорки о том, что есть что-то, о чем она мечтала всю жизнь.
Параллель проводить не хочется. Во всяком случае, Эмма никогда не ставила под сомнение свои чувства к Джеффу и их будущее. Может быть, и её мать не ставила? Капитан отгоняет эти безумные мысли.
— Возможно, было бы больно, если бы я хорошо её помнила. А сейчас только непонимание.
— Ты права, как бы по-кретински это ни звучало. Хорошо, что она свалила так рано, а не как мой ублюдок-отец. Я помню его отчётливо и по-прежнему ненавижу.
Актриса закрывает коробку, а затем кладёт руку на его колено.
— Ты должен отпустить это.
— Плевать. Не будем о дерьме, да?
Короткий кивок служит ответом на его вопрос. Эмма кладёт коробку обратно, а когда оборачивается — впечатывается носом в широкую грудь Джеффа. Безудержный смех разрушает неловкую тишину в комнате, а когда и он сходит на нет, мужчина поднимает лицо актрисы за подбородок и крепко целует в губы. Наконец, по-настоящему, со всей любовью и страстью, что томилась в них эту долгую неделю.
Щелчок в замочной скважине служит сигналом к действиям.
Стоило ли говорить, насколько изголодались они друг по другу за эту бесконечно-долгую неделю?
Джефф разбираться не хочет.
А вместо этого он резко хватает свою маленькую блондинку за талию, припечатывая её к стене. Эмма издаёт тихий писк, когда её спина встречается с холодной поверхностью, но на это уходит лишь пара мгновений, когда как она притягивает мужчину к себе за шею, впиваясь в любимые губы требовательным поцелуем. Она соскучилась по нему, она так безумно истосковалась по нему. По его телу. По ощущению его губ на своих губах. По тому крышесносящему водовороту чувств, когда он резко в неё входит… но у них ведь есть время. А значит можно немного поиграть.
Ведь чем сильнее ты оттягиваешь удовольствие, тем бешеней будет результат.
Эмма перебирается поцелуями на его скулу, целует в кадык, оставляет едва ли заметный засос на ключице, пока Джефф с силой сжимает её ягодицы, блуждает руками по спине, переходит на джинсы, возясь с пуговицей. Она задыхается, ведь то, о чем она думала ежесекундно, сейчас находится в её руках, и она во власти делать с ним всё, что захочет. Как и Джефф. А потому мужчина вдруг берет в прямом смысле инициативу в свои руки, заставляя актрису обвить ногами его талию. Требовательные длинные пальцы расстегивают рубашку блондинки, отодвигают бюстгальтер, и тогда он припадает губами к аккуратной груди, кусая и целуя вздыбленные соски. Эмма запрокидывает голову от удовольствия и зарывается пальцами в короткие тёмные волосы. Кричать нельзя. Ведь на первом этаже отец, что может в любую секунду их услышать. Джеффа такие вещи мало волнуют, однако в ту же секунду он сам едва ли сдерживает стон, когда Эмма становится на ноги и опускает руку к ширинке его джинсов, с силой сжимая возбужденный член мужчины. Он выдыхает через нос, а проворная блондинка уже устраивается на колени перед ним, стягивая с мужчины джинсы и боксеры. Опираясь одной рукой о поверхность двери, Джефф опускает взгляд на Эмму. Она смотрит на него снизу вверх всё с такой же игривой улыбкой.
— М-м-м, я так скучала, — шепчет актриса, обхватывая своей маленькой ручкой основание и начиная свои томительные и слишком нежные движения.
Ему не нужна нежность. Ему нужна она. Целиком и полностью.
— Джефф хорошо себя вёл? — её губы в паре сантиметров от головки его члена.
Он готов взвыть, в первую очередь, от собственной беспомощности, и только потом оттого, как бешено и по-животному дико он желает её. Это расстояние превратило Джеффа в параноика, даже её голос вводил его в предоргазменное состояние, и этот сумасшедший микс тоски по ней и желания её тела сводил мужчину с ума. Иногда он думал, что проще повеситься, чем быть лишенным такого тяжёлого наркотика. А иногда одна мысль о том, что он невероятный счастливчик, что имеет шанс быть с самой желанной красавицей, заставлял его любить жизнь как никогда прежде.
Джефф аккуратно кладёт ладонь на её макушку, сквозь зубы зашипев:
— Возьми его, родная. Возьми его в ротик.
Дважды Эмме повторять не пришлось. Такие игры ей и самой не по нраву, а потому, с довольной ухмылкой, девушка нетерпеливо обхватывает губами напряжённый донельзя член своего мужчины, проводя языком по головке и обводя рукой основание. Когда она начинает двигаться, ноги Джеффа уже не держат, и он с силой переносит весь свой вес на руку, что упирается в дверь. Эмма изредка поднимает на него свой взгляд, любуясь тем, как подрагивают от удовольствия его приоткрытые губы, как с них слетают тихие вздохи, как прикрыты его глаза в немыслимом наслаждении. Из-за безумного возбуждения и такой долгой невозможности быть в близости с Эммой, капитан быстро достигает своего пика, изливаясь в её горячий ротик. Это безумное, сумасшедшее, полное немыслимого наслаждения — до дрожи кончиков пальцев — чувство охватывает их обоих. Он поднимает девушку за локти и крепко целует в губы. Его рука тянется к её джинсам, но Эмма быстро перехватывает её, заглядывая в его голубые глаза, полные непонимания.