— Не будем отвлекаться, — шепчет она с улыбкой.
Джефф не совсем понимает, что имеет в виду блондинка, но девушка резко отталкивает мужчину от себя, заставляя его упасть от неожиданности на кровать. Недоуменная улыбка капитана сбивает её с ног и заставляет на секунду опешить.
— Что это с вами, мисс?
— Я просто дико по тебе соскучилась.
Он счастлив. Эмма устраивается между ног мужчины, стягивая с него футболку, а затем отходит на несколько шагов назад. Джефф с любопытством и безмерной любовью в глазах наблюдает за тем, как она снимает с себя джинсы, трусики, рубашку и бюстгальтер, оставаясь перед ним обнажённой. Он на долю секунды замирает, залюбовавшись её совершенным телом, а затем протягивает к ней руки и усаживает к себе на колени, припадая губами к груди. Достаточно просто посмотреть на неё, чтобы снова вернуться в это до сумасшествия возбужденное состояние. Сильная мужская рука пробирается к её промежности, и Джефф довольно хмыкает, осознавая, насколько она готова для него. В ту же секунду он резко переворачивает её, заставляя упасть на многочисленные подушки, а сам нависает над девушкой. Эмма прикрывает глаза и обвивает его сильную шею руками, притягивая ближе к себе.
— Я так тебя хочу, пожалуйста, — шепчет она, касаясь губами его ключицы.
Капитан на ласки не разменивается, и в ту же секунду, подложив одну ладонь ей под спинку, резко входит в девушку, заставляя её издать возбужденно-счастливый полувздох-полустон. Эмма резко кусает губу, чтобы не привлечь внимание отца, и с благоговением наблюдает за гримасой наслаждения на лице любимого. Он сначала неспеша, а затем ускоряясь, начинает двигаться в ней. На лбу образуются капельки пота, которые девушка заботливо стирает, затем проводит ладонью по его щетине, сгибает ноги в коленях, стараясь поддаваться его бешеному ритму, что уже давно потерял свой контроль.
Неизвестно, сколько продолжалась эта пытка, и им явно было не до того, чтобы следить за временем, однако у обоих уже не оставалось сил, когда сначала Джефф достиг оргазма, содрогаясь в ней, а затем и Эмма, в удовольствии закатывая глаза и впиваясь ноготками в плечи своего мужчины. Она потянулась к его губам, сливаясь с мужчиной в трепетном поцелуе, передающим всю радость от этого пусть и недолгого, но такого необходимого воссоединения.
Всё продолжилось в душе. Шум воды стал для них прекрасным компаньоном, например, когда Джефф приподнял ножку Эммы, врываясь в неё своим требовательным языком, или когда входил в неё сзади, впечатав свою хрупкую девушку в запотевшее стекло душевой кабинки. Изголодавшиеся и истосковавшиеся, они истязали друг друга долго. Их силы закончились ближе к трём часам утра. Спать совсем не хотелось, несмотря на сумасшедшую усталость, однако впереди их ждала очередная неделя расставания, а потому сон был бы сейчас глупым решением. Джефф сидел на кровати, облокотившись о её спинку, а Эмма положила голову на его колени, размеренно дыша и погрузившись в тяжёлые мысли.
— Мы стояли напротив Рокфеллеровской ёлки, когда Рэй сказал мне, что я должна загадать желание… — она продолжает свой рассказ об их с коллегой похождениях в Нью-Йорке, вернее, о той части, которую она помнит. — Джефф, это безумие.
— Только не говори, что ты загадала какую-нибудь херню, вроде некончающейся помады, — хрипло говорит он, проводя ладонью по влажным после душа светлым волосам своей девушки.
Эмма тихо усмехается.
— Нет, желания не озвучивают вслух, но…
— Правда? А кто мне всё время говорит, что не хочет видеть этот отстойный стол у нас на кухне?
Пихнув своего мужчину в бок, девушка выпускает тяжёлый вздох.
— Я не о том. В общем, я должна была, нет, просто обязана была загадать успех фильма, да всё, что угодно, что могло бы быть связано с моей карьерой. Мы напились с Рэем в баре…
— Так-так, а с этого момента подробнее, — Джефф напрягается всем телом, заставляя Эмму закатить глаза. — Рэй — тот педиковатый блондинчик?
— Он не педиковатый.
— Тогда мне не о чем волноваться.
Эмма усмехается, вспоминая «классификацию придурков», которую Джефф придумал сам, обозначив роль каждого мужчины, когда-либо контактирующего с ней. Прозвище Рэя — самое безобидное.
— В общем, Рэй сказал мне, что загадал бешеные рейтинги и окупаемость «Города Грёз». А затем он спросил, совпали ли наши желания.
— Значит, ты всё-таки загадала помаду.
— Джефф, я говорю о серьёзных вещах.
— Прости. Продолжай, родная.
— Я уже говорила тебе о том, какую роль для меня уготовил Дэвид. Я думала, что, возможно, если у меня получится играть счастливую куклу, то я смогу внушить себе реальное удовольствие от этого процесса.
Собраться с мыслями тяжело. Просто немыслимо тяжело принять, наконец, то, что она так долго от себя отталкивала. Тот безумный факт, что её мечта повернулась к ней спиной на самом финише. Это трудно настолько, что язык не поворачивается произнести и слова, а мысли не планируют собраться в общую кучу. Она решает начать издалека, чтобы подготовить, в первую очередь, себя к этой неминуемой истине.
— В детстве некоторые мои одноклассники продавали лимонад. Я с восторгом бежала в начальную школу, только бы услышать новую историю о том, как всё это происходит. Я жила одной мыслью об этом, после уроков спешила не домой, а к друзьям, чтобы посмотреть, как они продают этот несчастный лимонад. Они меня угощали им бесплатно, а мама девочки, с которой я дружила, научила меня его готовить. Казалось, там нет ничего сложного. Я пришла домой и рассказала папе, что хочу этим заниматься. Он идею не одобрил, но в конце концов соорудил для меня настоящий прилавок. Я нарисовала красивый плакат и принялась делать лимонад. Джефф, это было ужасно. У меня ничего не выходило, хотя всё было так просто! Мне пришлось выбросить больше двадцати лимонов, которые я просто истязала. И вот, когда после долгих попыток у меня всё получилось, я вышла на улицу, поставила лимонад на прилавок и стала ждать. Пара соседей купили у меня его… и всё. Я перегорела. Поняла, что один заработанный доллар не стоил этих двадцати выброшенных лимонов, множества попыток приготовить лимонад и нескольких часов под палящим солнцем. Мне понадобился месяц, чтобы прийти к тому, чтобы его продать, и минута, чтобы осознать, что это была глупая затея.
Эмма выдыхает, уставившись пустым взглядом в стену перед собой. Джефф понимает, к чему она ведёт, умом понимает, но искренне недоумевает, как, как она могла прийти к этому! Почему, с какой стати? Это то, к чему она стремилась всю свою сознательную жизнь, пусть Голливуд и полон дерьма, но это её мечта!
— Джефф, мы, глупые и отчаявшиеся мечтатели, что живут не своей жизнью, а той, воображаемой реальностью, попадаем вдруг в мир, который сами себе нарисовали. Наши мечты сбываются. Мы счастливы, мы купаемся во внимании и свете софитов, нас снимают на камеры, нам задают вопросы, нас спросят поставить автограф. Мы обретаем статус голливудских актёров…
Мужчина хмурится. Он думал об этом, постоянно думал, видя её состояние и слыша дрожь в её голосе. Но всё это больше проходило на стресс после произошедшего с ней дерьма, нежели чем на страх от принятия важных решений. Неужели всё действительно пришло к такой точке?
— К чему ты клонишь, Эмма? — он знает ответ.
— Что, если это наш предел, Джефф? Если впереди нас ничего не ждёт? Что тогда?